(с) Полина С.
САГА ПЯТАЯ

Тень:
Неведомое что-то
Сегодня мне привиделось во сне.
Я видела, что изгнан кто-то,
И видела я пылкую любовь к себе.
И видела я множество смертей,
Страстей, дорог, удач и лютых бед.
Раскрыт секрет всех жизненных затей,
Но мне от этого не весело. Нет-нет.
Донар:
Сегодня я проснулся в доме теплом.
И не увидел радости былой.
В окошке замороженном и блеклом
Явился образ мне немой.
И образ был прекрасней
Чем сто прекраснейших закатов!
Но вместе с тем опасней
Суровых бурь и громовых раскатов.
Тень:
Я в зеркале из льда
Увидела беспечнейшего лиса.
Но будто слышу крик: "Беда!"
В чертах его веселого лица.
Донар и Тень:
Отныне мне идти дорогой странной.
Отныне я готовлюсь к перемене.
О, лишь бы не свернуть с дороги главной!
Я совершу великую измену
Своим привыкам и судьбе.
Свет сновидения забрезжит,
Не знаю я, что поджидает впереди,
Но знаю, прежнее исчезнет.
Тот образ, что явился, породит...
Донар:
Мою несчастную кончину!
Тень:
Мои счастливейшие дни!

Блудный ветерок:
Да, верно, многое случится!
Зарница загорится...
Год меркнет, а за ним другой.
Вы все увидите, одни или гурьбой:
Как действо жизни завершится
В разгульном театре судеб и героев,
Как саге Серохвостого свершится,
Конец...  похоже, наконец.
А мы придем к логическому завершенью,
Всего рассказанного прежде,
Прибудем к умиротворенью,
Но за свою судьбу в надежде...

Глава 28
Одна ночь, полная событий

- Хм, какой странный сон! - произнесла Тень, смотря себе под лапы.
Она смотрела на замороженную лужицу, затянутую льдом. Вместо своего отражения, она только что видела морду рыжего лиса. Тень совершенно ясно знала, что это не ее отражение, ведь сама она была черная, точно смоль...
- Может, это отражение тоже было сном? Нет, быть такого не может! Я точно знаю, что сны - это сны. А когда я проснулась, я увидела это отражение.
Так лисичка размышляла вслух, ибо любила размышлять вслух.
Всего два только месяца прошла с тех пор, как Тень потеряла отца и рассталась с братом. Теперь она жила в очень странной и чудной стае лис.
Клан лис представлял из себя изгнанников общества, которые были покалечены в схватках с собаками, охотниками, крупными хищниками или страдали врожденными болезнями. Члены клана помогали друг другу выжить. Молодая лисичка ни от чего такого не страдала, но все сторонились ее из-за цвета шерсти.
В лесу у Зеленой Долины, прекрасной райской Долины, никто никогда не видал черных лисиц. Видели серохвостых лис, бурых, темно-серых, бежевых даже и желтоватых. Но никогда - черных.
От этого и рождались все беды кроткой, всегда веселой лисицы. Была Тень беззаботной, легкой, забавной и скромной. Если бы цвет ее меха был такой, как и у других лис, самцы сходили бы по ней с ума. Они кружили бы вокруг Тени толпами. Но вот они видят обжигающую глаз черноту, и убегают.
Так была наказана судьбой малышка Тень - трогательная, милая лисичка. Наказана за все злодеяния ее отца, Йомена. Этот скверный, вечно недовольный лис погиб два месяца назад. Однако Тень живет и мучается, став жертвой наказания за все козни, учиненные ее отцом. А у Жизни странные методы наказания - она отыгрывается на Ваших детях.

Тень была черной лисой, это верно. В краях, где она жила, никогда не видели черных лис. И никто даже не допускал мысли, что в мире могут существовать лисы других пород - и черные, и альбиносы. А раз уже речь зашла о белых лисах, так рыжие жители Зеленой Долины и подавно не знали ничегошеньки про глухой север и про песцов, населяющих его. Песцы являются родственниками рыжих лисиц. Но посмотри какой-нибудь длинноногий, тощий рыжий лис из Долины на песца, который сказал бы: "Привет, брат" - и этот рыжий лис либо покатился бы со смеху, либо презренно бы фыркнул.
Мировоззрение у жителей Зеленой Долины было непозволительно скудным и единым, как будто все лисы, да и не только они, жили при помощи одного мозга, разделенного на всех. Ну кто бы сказал, что арктический лис, или же фенек, или даже корсак - родственники и потомки великого Ала-Кай, лисьего бога Солнца?
Нет, кричали бы старожилы, это вздор! К счастью, прокричать эти слова им не представлялось возможности, ведь ни песцов, ни фенеков они в глаза не видели и не слышали даже подобных названий. Все, что видели жители Долины - было то, что они видели у своего носа.
И вот когда в их круги рыжих, иногда серых и бурых, лисиц вошло черное специфическое создание, - всем примадоннам лисьего мира зажилось очень несладко. Каждая "нормальная" лиса избегала взгляда черной Тени, и делала это очень просто - пускалась наутек. Бывало, шла Тень по лесной тропинке в зимний денек. Сама черная-черная, а снег вокруг - белый. Завидит ее другой лис. Она ему улыбнется, а он только отведет взгляд и идет дальше. Или свернет на другую тропу. А то и вовсе начнет пялиться.
От матери Тень не унаследовала ровным счетом ничего, по крайней мере так твердил ее отец. А вот от отца Тень приобрела "изумительный характер, чуткий нос, острый глаз, невероятные охотничьи способности..."
Короче говоря, судя по рассказам папеньки, Тень с малых когтей знала: каждой шерстинкой, каждой кровинкой она пошла в отца. И только цветом шерсти не удалась. Но это не беда.
"Не бедой" цвет шерсти для Тени был лишь до того момента, как погиб Йомен. А вот когда отец погиб, все могли всласть глумиться над бедной лисичкой. Раньше грозный взгляд Йомена без промедления убивал любого нахала, который бы осмелился на грубость с его дочерью. Теперь же каждый мог плюнуть лисичке в лицо. Раньше все наигранно уважали Тень, а теперь открыто презирали.
Лишь двух лис знала лисичка, которые всегда искренне любили ее: Демон, ее брат, и Нелли, супруга Демона. В них она находила свое утешенье, и когда дела были совсем плохи, Тень навещала эту милую семейную парочку.
- Как жизнь? - оглушительно звучал голос черной лисички каждый раз, как она забегала к брату в гости.
- Как у медведя в спячку, - шутил Демон, пытаясь показать тем самым, что он уже изнемогает от скуки без общества сестры.
И Тень немедленно переставала чувствовать одиночество. Она знала, что брат и его жена всегда рады ей. Порой три лисы проводили друг с другом целые вечера, разговаривая, обсуждая, делясь своими сокровенными мыслями и мечтами. Все трое были настолько родными друг другу, будто души их были сплетены воедино при их рождении.
А затем, вновь впитав в себя силы и бодрость, Тень возвращалась в лес, к своему странному образу жизни в обществе лис-изгнанников.
Никто не знал, когда именно появились первые две лисы, решившие соединить свои силы в охотничьем союзе. Произошло ли это месяц, а, быть может, год назад, тем не менее, союз двух лис-одиночек превратился в большое сообщество отверженных. Это противоречило всем законам природы, однако никому не было до этой шайки дела. Каждый здоровый лис в лесу презрительно щурил глаза при приближении какого-либо члена лисьего клана. Никто из его членов либо не был в состоянии завести семью, либо не был способен прокормить себя в одиночку, именно поэтому, чтобы выжить, им требовалось держаться вместе. Тень была такой же отвергнутой, как и они, и поэтому примкнула к стае.
- Тень! - донесся до ее ушей старческий голос, - Охота начинается!
- Я иду, Мицар, - ответила Тень, содрогнувшись от неожиданности всем телом. Один только голос старейшего лиса заставил ее позабыть о странном сне, посетившем ее сегодня. Она трепетала перед старцем и его мудростью, она мечтала дожить до его возраста и быть такой же мудрой. "Со временем, стану," - убеждала она себя, - "А сейчас еще немного поиграю в догонялки с кроликами!"
Охота была новой страстью Тени. Она забывала обо всех невзгодах и отшельничестве, в охоте лисица могла проявить стойкость, силу, ловкость, и прочие свои потрясающие качества. Да здравствует та бездна счастья, которая снисходит на охотника в минуты триумфа! Да здравствует!
Лисичка подпрыгнула с земли, хвост ее взмыл к звездному небу, демонстрируя радость, заполнившую ее сердце. Но, прежде чем побежать к тому месту, где собираются лисы из клана Отверженных, Тень по очереди потянула каждую лапу, дабы размять вялые после сна мышцы.
Затем лисица прошмыгнула в колючие кусты и оказалась внутри большой замкнутой лощины - Воющей Лощины. Именно там обитали лисы из клана, и там они собирались каждый вечер вместе, чтобы поохотиться.
Лощину со всех сторон окружала черная стена елей, угрюмая и надежная. Махушки деревьев были припорошены сверкающим снегом, отражающим хрустальный лунный свет. Над Лощиной витал белый пар, исходящий от множества горячих лисьих тел.
И Тень вступила в сутолоку кричащих и шепчущихся лис, в сборище дерзких сплетниц и откровенно вызывающих лисиц-девиц, мужественных лис в самом расцвете сил и наоборот, дряхлых стариков.
По краям лощины расположились старые лисы, дамы, украдкой обсуждающие всех присутствующих, и маленькие лисята, выпученными глазенками разглядывающие происходящее.
В самом центре бушевали разборки подростков, которые мечтали завоевать расположение прекрасных леди-лисиц, отвоевать свое место под солнцем или просто подраться с кем-нибудь, кто поближе, чтобы еще раз доказать себе свою силу. Обычно каждый раз перед охотой их гормоны разыгрывались не на шутку, и порою в потасовку приходилось вмешиваться взрослым, чтобы предотвратить серьезную драку. "Итак у каждого из вас есть собственный изъян, раз вы в нашей стае, так нечего усугублять свое состояние" - ворчливо произносили взрослые.
Пробиваясь сквозь кольцо старых балаболок к центру, Тень слышала обрывки их разговоров:
- Что слышно о семье Огонька?
- Ох, у него такой приплод в этом году! Столько детишек, клянусь, я не видела ни у кого!
- Неужели? Сколько же у него народилось?
- Не сосчитать. Клянусь, не сосчитать! Но около двадцати.
- Ого!
- И это все, что ты можешь сказать? Подружка!
- Нет, не все. О, у меня много вопросов. Как же они справляются со всей этой ватагой голодных ртов?
- Вот этого, клянусь, не знаю. Наверняка... - тут одна из сплетниц понизила тон, и Тень едва могла расслышать слова. - Морят голодом парочку детенышей, дабы померли. Вот и ртов станет поменьше.
Дальше Тень из их разговора ничего не услышала, так как протолкнулась в средние ряды лис. Она и не желала слушать всякие там сплетни дальше. Какие все таки эти старухи злые и противные, подумала лисичка.
- У меня для вас гениальная мысль! - между тем услышала Тень новый разговор - разговор двух самцов.
- Я внимательно слушаю, - прозвучал насмешливый ответ.
- Две недели назад я промышлял в деревне. Я крался мимо огромного белого дома по Ореховой улице, и с изумлением обнаружил, что в столь поздний час в окнах дома горел свет, а из щелей из-под дверей до меня долетал запах множества потных тел и гомон людских голосов. Обыкновенно в такое время все двуногие лежат у себя дома в мягких ложах, спят. Не кажется вам такое явление странным?
- Нет, не кажется. Какое нам дело до двуногих, хотел бы я знать? Какая разница, что они там надумали? Они нас в упор не видят, пока мы не лезем в их курятник, а мы - себе на уме. Пусть замышляют что угодно, мне все равно. Да и что необычного, что они вдруг решили устроить собрание? Мы вот, лисы, тоже никогда не собирались в большие группы. А сегодня собрались. Ну и что? Эка важность!
- Но тогда послушайте дальше. Судя по тону их голосов, я понял, что они взволнованы. Очень. Я с любопытством подкрался к одному из окон, у которого стояла большая бочка, на которую я мог забраться...
- Любопытство, мой дорогой, сведет вас в могилу.
- Дайте договорить. Я увидел, как один человек, взьерошенный и возбужденный, сидел за большим... э... как это у них называется... столом. В руках он держал тонкую палочку и калякал ею на чем-то белом и квадратном. Вокруг этого человека стояли другие люди. Они все смотрели ему через плечо и наперебой диктовали, что надобно накалякать. Иногда сидящий человек терял терпение и вскрикивал на собравшихся вокруг него. Потом я видел других людей - они разбрелись по разные стороны жилища и стали громко обсуждать. Только я не понял, о чем они разговаривают. Но не кажется ли вам все это волнительным?
- Нисколько.
- Но всего два дня назад я бегал в дальние леса, что находятся за Охотничьей Зоной. И вы знаете, что я там увидел? Огромный, шумящий железный зверь ехал в сторону Долины!
- Ехал? Каким это образом вы поняли, что "железный зверь" ехал?
- Ну, у него вместо ног были такие же круги, как на деревенских телегах.
- Продолжайте, - ехидным тоном попросил собеседник. - Он хотел поселиться в нашем лесу?
- Вопреки моим чаяниям, он отправился в поселение к людям! Я проследил за этим существом, и оно подъехало к белому дому на Ореховой улице. Из этой железной твари вышло два человека...
- Повторите-ка: из зверя вышли люди???
- Ну да.
- Что вы мне расскажете дальше? Что появились некие звери, которые изрыгают из своей пасти новых двуногих, и скоро люди заполонят весь мир?
- Но...
- Знаете, я бы хотел услышать финал ваших бредней, и поскорее.
- Ладно, так и быть. Хотя мне совершенно непонятно ваше скептическое отношение к моим наблюдениям, ведь я говорю об очень странных и интересных вещах. Но я всего-лишь хотел сказать, что у меня появилась некая догадка: люди замышляют что-то.
- Вы совершили просто-таки открытие!
- Прошу, не издевайтесь. Я хотел сказать, что они замышляют нечто грандиозное и большое, что коснется в конце концов и нас, и всех обитателей леса. Мне так кажется. В Долину уже проникали слухи о том, что существует внешний мир, полный железных зверей и домов, растущих до небес. Мы уже слышали о том, что во внешнем мире творяться совершенно ужасные вещи, и что средоточий дикой природы, таких как наше, с каждым годом все меньше.
- Слухи. Чтож с ними поделать?
- Мне так не кажется. У меня появилось плохое предчувствие.
- Суеверие, свойственное всем лисам, - фыркнул собеседник.
- Нет, определенно, скоро что-то случиться. Мне кажется, что те двое людей, которые пришли к нам на железном звере, хотят принести в наш мир что-то новое, но двуногие, которые жили с нами бок о бок всегда, противятся этому.
- У вас фантазия, как у лисенка.
Этот разговор был достаточно интересен для Тени, но ей не терпелось пробраться в самый центр собрания лис, к старейшему лису, и она стала проталкиваться дальше. Отовсюду слышался шепот и крик, вопль и рявканье - у бедной лисицы закружила голова.
- А вы слышали новость... - слышалось слева.
- А вы видели, что произошло на прошлой неделе? - слышалось справа.
- Отдай мою кость... - слышалось сзади.
- Не кусай мое ухо... - слышалось впереди.
- Ты самая красивая лисица на свете...
- Ты самый наглый хам из всех, что я видела...
- Моя лапа попала в капкан и тут я...
- Когда я обхитрил собаку...
- В этом году куры стали слишком тощие, поэтому лично я охочусь только в лесах...
- Мама, я есть хочу...
- Я стал себя странно чувствовать...
- А мне приснился необыкновенный сон...
- Мой милый супруг умер прошлым летом...
- Тяжело защищать свою территорию...
- Скажу тебе по секрету: эта лисица уже почти пала перед моими чарами...
- По слухам, в Верхнем лесу происходят...
- Я расскажу вам очень страшную весть...
- Вы знаете о болезни...
- ...Которая появилась в Верхнем лесу...
- Люди все чаще убивают собственный скот...
- С чего бы это?
- Вы разве не знаете? Из деревни к нам в леса проникла...
- Страшная...
- Ужасная...
- ...Болезнь!!!
И вдруг все стихло - и хор десятков голосов, и возбужденный шепот. Лощина наполнилась тишиной. Все вокруг замерло, и даже редкие мелкие снежинки, казалось, застыли в воздухе. Скованное безмолвие продолжалось до тех пор, пока старейший лис, Мицар, не подал голос, прозвеневший над стаей:
- Все в сборе? Все обсудили? Что ж, пожалуй, теперь и я могу вставить словечко в ваш изумительный хор из сплетен и слухов, - седой лис улыбнулся. - Если бы вы допустили мысль о том, что я безголовый старый дурень, ничего не замечаю, я бы мог обидеться. Однако! Я знаю, что члены моей лисьей стайки не способны плохо думать о совем предводителе. Именно поэтому с гордостью и данной мне привилегией сообщу, что я тоже заметил изменения в лесу. Я видел вонючие следы от железных тварей на полях, я много слышал о так называемой болезни, которая пришла в лес из деревни. Все же, милые мои, спешу вас утешить и заверить, что авторы сиих изощренных сплетен и слухов достойны быть лисами-рассказчиками, они должны учить лисят умным историям и поучительным легендам. Однако те, кто пускают слухи, как видно сидят без дела. Не беспокойтесь на счет болезни, если бы она была столь страшна, как о ней говорят, мы бы уже заметили дохлых али больных животных. Но мы не видим ни признака, ни весточки! Многие из нас бывают в Верхнем лесу, но и там не было замечено признаков этой безвестной болезни. Отсюда делаем вывод, что самой болезни нет и в помине. Далее, мои дорогие собратья, мои славные охотники! Мы - лисы! Мы созданы бегать свободно сквозь мрак лесов, мы созданы слышать мир своим носом и видеть его своим внутренним чутьем. Без лис весь мир был бы иной! Сам Ала-Кай, солнце, что сияет в небе, на стороне лисьего народа. Верьте ему, вторьте ему, и он всегда защитит вас. Так неужели думаете вы, лисы, что какие-то двуногие лысые люди, отрешенно копаясь в своем мусоре, способны сломить нас своими прихлебателями? Мы умнее псов, которых люди напускают на нас, и если понадобиться, мы научимся обманывать железных тварей, если те захотят охотиться на нас. Ну, есть ли у вас возражения?
Толпа лис молчала, но на мордах каждого из членов клана была небывалая прежде уверенность в своих силах, вера и надежда на будущее и на свой славный род. Даже Тень была восхищена речью Мицара, хотя и не слишком-то верила в столь безоблачную реальность. Она, разумеется, помнила, что сотворили эти "лысые двуногие люди" всего пару месяцев назад, когда учинили в лесу Великую охоту. Тогда они вовсе не казались безобидными и слабыми перед лицом лисиц, да и всех лесных зверей вместе взятых. Мицар тем временем закончил речь со словами:
- Отлично, мои милые! А теперь - на охоту!
Старый лис неторопливо сполз с большого булыжника на землю и, сквозь толпу расступившихся, направился к лесной поляне. Тень поспешила увязаться за ним.
Так, небывалая доселе нигде в мире стая лис, клан Отверженных, состоящий из двадцати пяти членов, двинулся сквозь черно-белый зимний лес.
Старый Мицар, само собой, заметил, что юная черная лисичка старается держаться ближе к нему, и решил немного подшутить над ней:
- Ты сегодня словно не в форме, лисичка? Даже перегнать старика не можешь.
- Еще чего! - возмутилась Тень, - Я просто не хотела опережать своего вожака, потому что я уважаю его ум и мудрость.
Мицар хрипло рассмеялся. Он был уже очень стар, но не потерял силу духа. Он был достаточно крупным и сильным зверем. Шерсть его была сера и мышаста, но на груди красовался бежевый покров. Мицар хромал на одну ногу и был туговат на ухо. Он не был глух, но различить шуршание мыши под снегом уже не мог.
Мицар относился к Тени, как к дочери, и с легкостью принял ее в свое сообщество. Даже если бы у нее не было черной шерсти, он все равно с удовольствием бы заботился о ней вместе со всей стаей.
Когда Мицар опустил нос к земле, пытаясь учуять запах хоть чего-то съедобного, рядом, в голых колючих ветках кустарника, показался еще один участник охоты, не появлявшийся доселе на сцене. Его звали Агамемнон. Он был опытным, хитрым лисом, не раз воровавшим кур из курятников, а так же прославившийся своей великой охотой на оленя. Недавно этой зимой, собрав всю стаю лис, Агамемнон устроил нападение на молодую важенку. Общими усилиями лисы поймали олениху. Но в тот день погиб один из собратьев-лис, и с тех пор стая никогда не устраивала подобных охот.
И все-таки, на уважение клана к Агамемнону этот случай никак не повлиял.
У этого достаточно красивого, статного лиса, была еще одна особенность. Он совершенно не обращал внимания на лисиц. Иными словами, он не был заинтересован в продолжении рода, хотя ему было уже не много ни мало, пять лет. Он даже не смотрел в сторону десятка красивых самок, которые желали создать с ним свою семью.
Агамемнон всегда был здоровым и резвым, крепким и быстрым. Он всегда жил только для себя. Однако так продолжалось до тех пор, как этой осенью не произошла человеческая, Большая охота. Он попал в засаду, на него набросились люди с факелами, будто на какого-то тигра. Они кричали и бросали в него камнями, словно бы дикари. Удивительно, но лису удалось выжить. Правда, когда он оправился от пережитого шока и зализал раны, к нему все никак не мог вернуться здоровый аппетит. Лис сильно отощал и стал намного слабее, чем раньше. Тем не менее даже после этого он не потерял блестящую хитрость ума и ловкость мыслей. Он редко с кем разговаривал, а в мозгу его тем временем постоянно варилась каша из остроумных планов, идей и даже своеобразных схем.
Став в какой-то мере колекой, Агамемнон присоединился к клану Отверженных. Впрочем, став колекой, он не был похож на больного. Он все так же сверкал красотой и живостью.
С его приближением Тень больше не могла вести себя естественно. Так случалось с ней каждый раз. Она, как и десятки других лисиц, хотела покрасоваться перед ним.
- Привет, Агамемнон! - воскликнула она.
Агамемнон прошествовал мимо, окинув лисицу безразличным взглядом. Он видел, как она ждет его ответа, и только через минуту кинул через плечо сухое: "Привет", и принялся обнюхивать пни далеко в стороне от остальных.
Тень мечтательно вздохнула. Только вот затем к ней пришло чувство голода. Она никак не могла с ним справиться, и только славная добыча могла помочь ей одолеть стоны в желудке. Тень все неистовее внюхивалась в ледяной воздух. Ей было очень трудно уловить запахи других животных. Суровый морозец притуплял все ощущения.
Тогда она опустила свой изящный носик к земле и медленно двинулась вперед. Двигалась она, конечно, не прямо, словно по какой-то дороге. Нет. Она петляла между стволами голых деревьев, карабкалась под кусты, иногда останавливаясь, чтобы изучить участок земли внимательнее. Ее аккуратные лапки с маленькими невтянутыми коготками ступали на снег так мягко, будто она была не лисицей, а маленьким воробышком. Ее тело ни разу не провалилось в сугроб, глаза ни на миг не теряли ясность.
И вот наконец награда сама показала себя. Тень она заметила какое-то движение невдалеке, за соснами. Где-то там кучка снега подпрыгнула, и вскоре вновь замерла. Тень насторожилась, ее нос немедленно зашевелился, ловя потоки слабых запахов, исходящих из того места, которое так привлекло внимание черной охотницы.
Лисица как можно ниже опустилась к земле, и словно резвая стрелка, запетляла меж деревьев. Изо рта ее вылетал пар, но он ей никак не мешал. Хищница точно знала свою цель.
Остальные лисы поспешили за ней. Но Тень уже не помнила о них. Это был театр одного актера - и актером была Тень. Только она и кучка снега существовали в эту минуту. В неминуемо наступающей драме природы должен решится победитель и проигравший.
До сугробика оставалось два прыжка, когда он вдруг резко вскочил с места и помчался прочь. Тень ожидала этого, и не сбавила ходу. Она целеустремленно прошмыгнула за добычей вглубь леса. Она вступала во владения своего брата Демона и лисицы по имени Нелли.
Кучкой снега был маленький кролик-беляк. Когда он мчался по белоснежному лесу, то видны были только мелькающие его черные кончики ушей и глазки.
Тень была неумолима. Она знала, что клан уже давно от нее отстал. И тогда она удвоила свою скорость...
Молниеносная черная тень накрыла кролика и настолько же молниеносно лишила его жизни. Он не успел пискнуть, не успел вырваться. Его путь на этом закончился. Он превратился в проигравшего.
Лисица еще некоторое время держала в зубах заслуженную победу, пока ее не нагнал клан. И тогда Тень покорно отшла в сторонку и наблюдала, как ее соратники наедаются.
На лисицу подул леденящий ветер, она зябко поежилась. Порыв был по-настоящему морозен, и способен был убить того, кто хорошенько не успел утеплиться. Обитателей леса спасал их густой мех и подшерсток, кроме того спасительным было постоянное движение. Тем не менее каждый зверь леса все равно страдал от холода.
- Холодная ночка! - подошел к Тени Мицар, пытаясь улыбнуться, но новый дикий порыв ветра со снегом ударил ему прямо в морду. Тогда улыбка сошла с его морды и он фыркнул. Лис не стал есть добытую Тенью дичь. Он хотел ловить для себя еду сам, и только в самом крайнем случае он сможет отщипнуть хоть частичку еды, которую добыла она. В его сознании очень хорошо уживалось понятие: "То, что поймала дама, тебе не по зубам!"
- Жуткий мороз, - согласилась Тень, - мои кости покрылись льдом изнутри!
- Что-то я не помню мороза, подобного этому, в начале зимы!
- Ничего, выживем! - бодро воскликнула Тень.
Дождавшись, пока поглотят ее добычу, она вновь опустила нос к земле и принюхалась. Одного кролика нескольким лисам мало. Она прекрасно это понимала.
И вот снова везение. Лисица учуяла еще одного кролика, неподалеку. Видимо, на этой территории проживала целая семейка ушастых беляков. Что-ж, неплохо для одной ночи!
Но тут в театр вступил еще один участник.
Агамемнон тоже учуял кролика, и незамедлительно помчался по следу. Тени такой поворот событий показался испытанием на ловкость и ум. Раз так, она принимает вызов!
Темперамент лисы не видел границ, когда речь заходила о соперничестве подобного рода. Она тоже устремилась к цели, а ее розовый язычок на бегу болтался вверх и вниз. В глазах ее, черных, как эта ночь, горел азарт, и ничто ее уже не могло усмирить ее пылкости.
Тень была хищником, сущностью ее и разумом овладели древние инстинкты, столь же древние, как этот лес, как эти земли. Кровь в ее жилах бурлила, лапы работали все быстрее. Два охотника, преследующие добычу, заметить не успели, как они вырвались из лесу на бескрайние холмы охотничьей зоны.
Кролик петлял на горизонте этой бесконечной полярной пустоши и черного неба. Тень уже чувствовала вкус его страха, явственно ощущала приближение Смерти. Она бежала, нет, летела, на крыльях, несущих на себе безжалостную кончину. Она знала, что роль Смерти в этом акте досталась ей, и что необходимо поймать белый мелькающий призрак кролика.
И вот она, наконец, сразила его. Лисица лязгнула зубами и беспощадно вцепилась в горло кролику. Тот завизжал, а задние лапы его все еще исполняли прыжки. Но тщетно, больше он никуда не убежит. Все тельце его трепыхалось, нервы в один миг перенапряглись в культовом моменте сцены, в следующий миг он обмяк и прекратил сопротивление.
Этот кролик достался тяжелее, однако Тень выиграла борьбу охотников. Агамемнон нагнал ее лишь спустя некоторое время, и в досаде пролаял, как собака. Он ненавидел Тень за то, что она была такая прыткая и жизнерадостная, за то, что он никак не мог победить ее в охоте. Это он всегда был лучшим! А теперь его, кажется, вечно обставляет черномазая самка.
Однако лесной закон гласил, что лисиц ни в коем случае и никогда трогать не полагается. Что для зверя высшим позором будет, если он причинит боль самке. И кульминацией его позора будет, если он убьет собственного сородича женского пола. Кроме того, в сообществе лис-колек жестоким наказанием карался тот, кто посегнет на жизнь своего соплеменника. Охраняемая жестким табу, Тень радостно скулила на луну, не ведая какую злую шутку сыграла она с красавцем-лисом. И от того, что не ведает она, лис ненавидел ее еще больше.
- Я первая! - радостно воскликнула Тень, выпустив чувства, переполнявшие ее, на свободу и закончив скулить.
- Да, действительно, - пробормотал Агамемнон сквозь сжатые зубы.
Тем временем лисица завертелась вокруг себя, радуясь тому, что она одержала собственную победу.
Вскоре она остановилась и посмотрела на Агамемнона. Как он был красив и силен! С ним она согласилась бы создать семью, этот факт неоспорим. Но почему он не обращает на нее внимания? Неужели она так некрасива? Неужели все из-за ее цвета шерсти?
Тем времемнем Агамемнон, бросив на лисичку полный безразличия взгляд, отвернулся и ушел в гулять в одиночку. Он собирался поймать свою собственную еду, и чтобы рядом не было никакой тени в прямом и переносном смысле.
Тень в это время бросилась к своему единственному помощнику и покровителю - Мицару.
- Я уродина! - взвыла она.
- Как ты можешь так говорить? - изумился старый лис.
- Почему тогда меня никто не любит?
- Тебя все тут любят, цветочек мой!
- Я имею ввиду, как самку! - огрызнулась Тень, слизнув слезы со щеки.
- Ну он же согласился с тем, что ты выиграла. Он тебя поздравил?
- Да. Разжевал и выплюнул.
- Не переживай. Наверняка скоро, уже очень скоро появится тот единственный, который захочет заботиться о тебе, любить тебя.
- А почему Агамемнон не смотрит на меня?
- Ну... Возможно он считает, что ты слишком мала для него.
- Я? Мала?? - хмыкнула Тень. - Нет, я просто уродина!
- Замолчи! - рявкнул Мицар, но потом черты его лица помягчали, - А теперь слушай. Ты просто красавица. И... Нет, дай мне договорить! Я никогда не встечал более нежной и обаятельной лисицы. И если б я был помоложе и поздоровее... Короче говоря, тебе нечего стыдиться! Тебе нечего прятать! Ты прекрасна. И если я еще раз услышу от тебя слова, подобные "уродине", то мне придеться тебя хорошенько оттрепать!
- Ладно, больше не буду, - улыбнулась Тень. И тут же подумала, что и вправду вела себя очень глупо.
Она вдохнула ледяной воздух поглубже и в экстазе выдохнула обратно. Как ей нравилось это ощущение дикости и свободы, этой великолепной зимней красоты вокруг, этого серебряного снега и даже мертвенной луны! Как она обожала эти золотистые звезды и чарующую панораму леса, черные силуэты елей и хаос гор. И почему она еще о чем-то беспокоится, если живет в таком прекрасном месте? И вдруг ей пришла в голову идея.
- Эй, мы на территории моего брата! - воскликнула она.
- Ты хочешь его проведать? - угадал Мицар.
- Да, очень.
- Иди, но без тебя мы пропадем. Так трудно добывать еду, когда рядом нет столь славной охотницы!
- Эй, - засмущалась Тень, - вы прекрасно справитесь и без меня!
Она улыбнулась лису на прощание и побежала по направлению к затянутому льдом озеру. Именно там мог Демон и Нелли, его жена, проводить прекрасные ночные часы, любуясь небом и молочными звездными дорожками.
Тень уже заранее представила себе встречу. Брат, наверное, так обрадуется, увидев ее! Да и Нелли тоже. Они были самыми родными ей существами, и Тень даже не задумывалась над тем, что, возможно, когда-нибудь не сможет их видеть.
К полуночи Тень преодолела уже добрую часть пути, любуясь по дороге зимней природой: этими застывшими водными потоками, свисающими с деревьев сосульками, льдинками на собственной шерсти, этими парящими в воздухе снежинками. Лисица называла их зимними бабочками, которые кружатся и кружатся в странном танце холода.
По дороге к брату лисичка решила немного поиграть со снежинками. Она остановилась на полянке так, чтобы ее никто не видел, и высунула язычок. Белые бабочки садились к ней и мгновенно таяли от тепла ее тела, жара ее дыхания. Иногда, если "бабочки" не хотели садиться прямиком на язык, Тень прыгала по полянке и хватала их с той же быстротой, с которой хватала кроликов на охоте. Однако на этот раз она делала это без злобы, без азарта. Она веселилась. А если вдруг промахивалась и падала лапками в сугроб, то громко смеялась.
Она провела за играми около получаса. Когда снежная пудра полностью забила ей нос и рот, и она расчихалась, игра ей почему-то вдруг надоела. Тогда она разогналась и помчалась кругами по всей полянке. Трудно сказать, зачем она это сделала. Может быть, чтобы стряхнуть с меха снежный сахар. Но скорее всего, ей просто захотелось напоследок обежать пару кругов по этому замечательному веселому месту.
Не сбавляя темп, она продолжила бег, направившись к озеру. Ночь была настолько же холодна, насколько и очаровательна, и бежать под ее покровом было невыносимо сладко. Тень просто не могла притормозить. Ей хотелось бежать и никогда не останавливаться!
Снег из-под ее лап так и взлетал, создавая своеобразный буран. И лиса снова рассмеялась. Жизнь была так прекрасна, что даже не верилось! И почему только она была грустна когда проснулась сегодня?..
Вдалеке показалась огромная по площади гладь льда. Это означало, что лисица почти прибыла на место.
Зимой озеро напоминало чью-то гигантсую подошву, прилипшую к земле и слегка припорошенную снежком. Тени всегда было смешно думать об этом. Только она представляла это не подошвой обуви, а мерзлым лапухом.
Приблизившись к озеру вплотную, лисица резко остановилась и подняла фейрверк снега, опустившийся на лед. Она огляделась, но не увидела ни Демона, ни Нелли.
- Наверное, они где-то рядом, - вслух проговорила Тень. На секунду можно было подумать, что настроение ее упало. Но вот уже в следующую секунду она вновь повеселела. Лисичка отошла немного назад, разогналась и на большой скорости прыгнула прямо на лед.
Лапы ее непослушно разъехались в разные стороны, однако она устояла и заскользила по стеклу льда до другого берега, серебрясь в свете луны. Она с любопытством смотрела вниз, и сквозь эту прозрачную стену видела, как лениво плавают рыбки и другие, странные создания.
- Ой, как же они остаются живыми?! - изумилась лисица.
Недалеко Тень заметила бобровую хатку, а рядом с ней пытающегося поскорее скрыться бобра. Он был такой толстенький и неуклюжий, что лисичка просто не могла сдержать улыбки.
Наконец ее лапы уперлись во что-то твердое и холодное. Она прибыла к берегу. Кое-как вскарабкавшись наверх, хищница снова осмотрела местность. Нет, не было видно ни брата, ни Нелли...
Но Тень не успела ни огорчиться, ни о чем-либо подумать - прямо перед ее лапами внезапно поднялся столбик снега, и так же внезапно опустился обратно. Все это сопроводил выстрел из ружья.
Лисичка сразу поняла, что к чему. Среди стволов мрачных деревьев Верхнего леса (так назывался лес, расположившийся как раз на другой стороне озера) лисица увидела нечеткий силуэт человека.
Тень вначале хотела побежать назад, в родной Нижний лес. Но она сразу сообразила, что было бы чудовищной глупостью побежать по открытому пространству. Тогда она шмыгнула в надежное укрытие густых лап ели Энгельмана, как по волшебству оказавшейся совсем рядом.
- Ха-ха! Вот так-то, убегай! - развеселился человек.
Лица его Тень никак не могла разглядеть, но она точно знала, что он движется по направлению к ней. Сердце ее колотилось что было сил, но она попыталась сохранить трезвость ума.
Если она сделает один неверный шаг, то может навсегда распрощатся с зимним солнышком и светом звезд, и уже никогда не будет ловить бабочки-снежинки...
Улучшив момент, она быстро перебежала под другую ель. Чуть позже, Тень перебралась к реликтовому можжевельнику, и все дальше и дальше от угрозы она продвигалась вокруг озера, собираясь добраться до скал, чтобы благополучно там скрыться.
В конце концов, ей удалось уйти от человека настолько далеко, что она расслабилась и облегченно выдохнула.
Тень прекрасно знала, на что способны люди - вот ты бежишь, радуешься жизни, и вдруг РАЗ! - и нет тебя. Так поступили с ее отцом. И она отлично все это усвоила. Однако сегодня она позволила себе расслабиться.
Лисица рысцой побежала к скалам. Они были уже очень близко, и чем ближе к ним она подбиралась, тем веселее становилось у нее настроение. И вдруг...
Грохот разнесся по всему Верхнему лесу, заставив птиц слететь с насиженных веток и вознестись к небу. Спокойствие зимы, молчание ночи было скоропалительно нарушено.
Тень вздрогнула от внезапно наступившей боли и свалилась на снег. Ее бегающий взгляд нашел источник бед - человек увидел, как она рухнула, и, тяжело проваливаясь в сугробы, бежал к ней.
Однако Тень вдруг поняла, что пуля прошлась лишь по поверхности кожи, слегка опалив шерсть. И хотя из лапы по капелькам начала просачиваться кровь, у лисицы отлегло от сердца. Она быстрее пули, ранившей ее, вскочила и снова устремилась в скалы. Там было ее спасение. Слегка прихрамывая, но не теряя духа, лисица мелькнула своей черной шерстью в мертвенно белой ночи, и исчезла за нагромождениями камней и булыжников. Она ускользнула от человека, и была такова, скрывшись в узкой трещине Сторожевой горы... 

Глава 29
Что способно породить любовь

Беда миновала. Тень окончательно убедилась в этом, когда очутилась неподалеку от Охотничьей зоны и уже не могла услышать или учуять отвратительный запах человека.
Зимней ночью Охотничья зона была обычной неровной полянкой, безопасной и просторной. Однако Тень не собиралась вздыхать с облегчением, поскольку в памяти все еще был страшный выстрел и недавняя опасность. Но самой интересной загадкой было то, почему человек посреди ночи бродил по лесу с ружьем?..
Едва Тень смогла отдышаться, как незамедлительно на нее свалилось новое событие.
Она засеменила к лесу по краю поля, чтобы оставить как можно меньше кровавых следов за собой. Мысли ее были отвлечены от настоящего, и лишь только когда она подняла отвлеченный взгляд в сторону, то увидела нечто странное. У входа в арку из деревьев, которая еще известна как Ежевичная тропинка, будто у себя в норе, спокойно шествовал лис.
Тень никогда его раньше не видела, но нашла его очень милым. На тропинке могли быть заложены капканы, поэтому Тень начала волноваться за незнакомца. Она попыталась привлечь его внимание высоким лисьим "Еррр!". И у нее это получилось.
Лис резко повернул голову в ее сторону и улыбнулся настолько широко, насколько позволяла морда.
"Какой-то он странный!" - подумала Тень. Вслух же она крикнула следующее:
- Если не хотите, в лучшем случае, хромать всю оставшуюся жизнь, то я прошу вас подойти ко мне!
Тень имела ввиду, чтобы он ушел от капканов подальше. Однако лис воспринял это как угрозу. Он ухмыльнулся себе в усы, поскольку вовсе не боялся лисицы, и величественной походкой подошел к ней.
- Да? - спросил он.
- Что "да"? "Дакать" у меня потом будешь! - рассердилась Тень.
- Ох-хо, ты мне продолжаешь угрожать? - новичок приподнял одну бровь.
- О чем ты? Я тебе не угрожаю.
- Я все понял, - с хитроумным выражением сказал незнакомец. - Я тебе понравился, и ты хочешь, чтобы я был рядом?
"Псих какой-то!" - про себя сказала Тень. А вслух:
- Нет. Я спасла тебя!
- От чего? От одиночества? Благодарю покорно...
"Ну точно умом тронулся!" - заключила лисица.
- Нет, глупый. Ты добровольно лез в чащу с капканами!
- Ох, неужели... - смутился лис. Тени, правда, показалось, что он продолжает глупить. И тут она поняла.
- Ты нездешний!
- Верно. Я вернулся из совсем другого мира! - таинственно протянул он, нагоняя на себя воображаемый мистический туман.
- Что ты говоришь? - недоверчиво ответила Тень. - Откуда же?
- Из человеческого дома! - что есть мочи выпалил лис.
Тень так и вздрогнула. Она одновременно очень удивилась и испугалась.
- Как ты выбрался?
- Я и не выбирался. Он сам меня выпустил! - в тоне его чувствовалость то, что сей поступок следовал как само собой разумеющееся.
- Не понимаю...
- Все просто: в детстве я остался сиротой, а человек подобрал меня. Я прожил у него всю жизнь... Точнее, два года... И вот теперь он выпустил меня!
- Ах, вот почему ты ведешь себя в лесу, как ненормальный! - поняла Тень, - Тогда позволь мне быть твоим гидом. Потому что как во сне вижу, тебе здесь долго не прожить.
- Отчего это?
- Много есть способов умереть здесь. Вот несколько из них: упасть в пропасть, столкнуться с бешеным животным, подхватить иную болезнь, быть подстреленным, умереть от голода, от жажды, от холода, попасть под копыта лошадей или оленя, попасть под поваленное дерево, влезть в драку, быть выслеженным собакой, попасть под поезд, попасть в капкан, а затем к человеку, и он спустит с тебя шкуру и сделает из тебя привлекательную шапочку, упасть в сильный речной поток (с острыми камнями в конце или... Кошмар! - водопадом), не найти укрытия в буран, сломать ногу, ослепнуть, потерять нюх и все в таком духе, сгореть в пожаре, съесть отравленную наживку, получить камнем по голове, стать объектом облавы у человека...
- Эй, придержи коней! - перебил лис. - Почему ты так много говришь о людях. Говоришь, как о причине смерти?
Тень уставилась на него, как на сумасшедшего последней стадии или на больного в бреду.
- В чем твой вопрос?
- Вопрос в том, "почему?" - повторил лис.
- Странный вопрос.
- Люди - самые добрые и заботливые существа на свете!
- Слушай, ты что - пришелец из загробного мира, где все добрые?
- Нет. Знаешь, давай начнем наше знакомство заново. Видимо, мы никогда не закончим эту тему. Итак, меня зовут Донар. А тебя?
Тень не сразу ответила. Она забылась, разглядывая лиса повнимательнее. Огенно-красно-серой масти, с красивой длинной мордой и выразительными движениями, проницательными глазами медового цвета. Густой мех, безупречное сильное тело. Вот каким был Донар.
При всех его качествах, Тень испытывала к нему симпатию чисто дружескую.
- Я Тень, - наконец, проговорила она.
- Ох, вот это имечко!
- Тебе не нравится? А что такого в моем имени?
- Вот там, откуда я родом, настоящие имена! Люди не опускаются до того, чтобы называть друг друга природными элементами и тому подобным.
Тень разозлилась не на шутку.
- Знаешь, что? Когда я сказала "предлагаю быть твоим гидом", это я пошутила. Ты безнадежен. Так что прощай.
Лисица высоко задрала хвост и развернулась, намереваясь уйти. Внезапно чьи-то зубы вцепились в ее шерсть и остановили. Это Донар схватил ее.
- С ума сошел? - крикнула Тень, - А впрочем, зачем я спрашиваю? Отпусти меня немедленно!
- Нет. Твоя лапа кровоточит, - лис указал на окровавленный снег, - Тебе нужен подорожник.
- Тогда желаю удачи с его поисками. Когда найдешь подорожник, - Тень окинула взглядом заснеженную бесконечность поля, - Дай знать.
- Можно использовать йод, - пожал плечами Донар.
- Что еще за идиод?
- Такая шиплющая смесь дезинфицирующих растворов...
- Знаешь, что? Ты похож на того, кто свалился с луны.
- Нет, это ты на него похожа! - крикнул Донар.
- Вот и замечательно! - в ответ проорала Тень.
Они молча смотрели друг на друга до тех пор, пока эхо от их голосов медленно не исчезло в стенах скал. После этого Тень фыркнула и побежала от незнакомца как можно дальше.
Ее возмущению не было границ. Да кто он такой, чтобы говорить с ней в подобном тоне? Никто, просто псих!
Лисица нахмурилась, как туча. Она опустила взгляд себе под ноги и не видела даже, куда идет. Она чувствовала дорогу в Воющую Лощину инстинктивно. В голове же ее не прекращали вертеться мысли о том, насколько же этот Донар высокомерен и глуп. Она не могла отметить про себя, что лис был жирный и откормленный. Наверняка он никогда в жизни сам не ловил себе еду! Никогда не голодал, не страдал от лишений и горя. Это бесило ее больше всего, хотя по жизни она никогда никому не желала зла.
Просто этот лис странно на нее действовал. А точнее, на ее нервы.
Мрачнее дождливого дня, лисица продралась сквозь кусты и очутилась в защищенном круге Воющей Лощины. Там ее встретила ее семья колек. Они улыбались ей, но она лишь бросала на них обиженные взгляды.
Тень не знала точно, сколько она бродила по лесу, прежде чем добраться сюда. Одно она знала точно: что-то было не так. Она всматривалась в панораму Лощины и все пыталась угадать, что ее тревожило. И вот она поняла.
- Это опять ты? - взревела лисица.
На заинивевшем мхе сидел Донар с застывшей наглой улыбкой.
- Вы, ребята, знаете друг друга? - удивился Мицар, сидевший рядом.
- О, сотрите мне эту часть памяти, когда я встретила его! - пробормотала Тень.
Донар наигранно подавил смешок. Глуховатый Мицар этого не заметил. Он решил, что между двумя существует определенного рода взаимная связь.
- Полагаю, ты знаешь, что он новичок в лесу, и что мы обязаны помочь ему всем нашим кланом, - важно сообщил Мицар.
- О нет... - протянула Тень.
- Спасибо большое, вы оказываете мне такую честь! - воскликнул Донар.
Старый лис тепло улыбнулся молодому. После чего сообщил всем присутствующим:
- Время сказки на ночь!
- Не понял? - прервал его Донар.
- Шучу... Иногда старые лисы тоже шутят! Я хотел сказать, что пришло время для историй.
Лисье семейство село в кружок и приготовилось слушать. Тот, кто рассказывал, становился в центре. И так, по кругу, каждый лис рассказал о каком-то занимательном событии из своей жизни. Но, вероятно, таковых событий у них было маловато, поэтому они повторяли то, что рассказывали на прошлой неделе. А то, что они рассказывали на прошлой неделе, было рассказано на позапрошлой, и так далее.
Тень села на самом милом месте - подальше от Донара, на противоположной стороне лощины. Но что ее действительно возмутило, так это его хитрый взгляд и улыбочки, которые он посылал ей издалека. Тень старалась сохранять невозмутимый вид.
- Я попал в капкан, - начал один из лис, - Это было незабываемо!
- Когда же это случилось? - желали знать другие лисы.
- Может быть, в прошлом году. А может, три года назад... Я уже не помню. Нервишки шалят, да и память не слушается, - прокряхтел рассказчик.
Пока другие лисы делились своим опытом, Донар пристально разглядывал Тень. Он не испытывал того раздражения, которое испытывала она к нему. Наоборот, он вел себя так с ней, потому что она ему нравилась.
Время чьей-то истории затянулось, и Донар желал, чтобы Тень ответила ему улыбкой. Хотя бы мимолетным взглядом. Но та уперто продолжала смотреть куда угодно, только не в его сторону.
Донар даже успел научится, как смотреть ей в глаза, если она не смотрит в его. Он смог наловчиться так, чтобы смотреть в них из-подтишка. Он проницательно разглядывал ее волоокие глаза и продолжал улыбаться странной улыбкой. И его не волновал тот факт, что Тень сидела хмурая и мрачная. Лис пытался разгадать загадку ее глаз и понять, что происходит в ее милой голове.
Что действительно нравилось ему в этой лисице, так это ее непокорность и прыткость. А еще изумительный темно-серый мех. Просто великолепие на четырех лапках! 
Размышления лиса прервал грубый голос, шедший откуда-то далеко. По крайней мере дальше, чем страна его фантазий.
- Донар! А что ты расскажешь нам? - взывал Мицар лиса в реальный мир.
Донар очнулся и вышел в центр круга. Он оглядел толпу, а затем поискал поддержки у Тени. Но та все еще смотрела под лапы, не желая его замечать. Тогда он начал сам, немного смущенно.
- Ну, наверное все вы... заметили... что я прибыл от человека... - запинался лис. Но когда по всей стае прошелся гул одобрения, смешавшийся со вздохами изумления, он приобрел уверенность в себе, - Знаете, человек вовсе не такой, каким вы его мните. Все, что вы слышите о нем, это легенды.
- По твоему, это легенда?! - возмутился хромой лис, указывая на многочисленные шрамы от пуль и собачьих зубов.
- Ладно. Начну несколько иначе. Человек очень удивительное существо! Вы мне не поверите, если узнаете о хитрости его ума и изобретательных руках!
Вся женская половина лисиц, кроме Тени, взвизгнула от восхищения. И в этот момент Донар ощутил себя настоящим оратором.
- Знаете ли вы, для чего служит кофе?..

Рассказ Донара длился и длился. Он говорил тихо, он говорил громко. Он увлеченно рассказывал об изобретениях и находках. Он с нежностью вспоминал часы у людского очага и о вкуснейшем мясе, что хозяин давал ему.
Каждое событие и новое открытие дамы дружно встречали "охами" и "ахами". Казалось, историям лиса не будет границ. Ведь никто не собирался его прерывать. Он открыл лесным жителям абсолютно новый мир, и они им восхищались.
Кольцо слушателей вокруг Донара постепенно, шаг за шагом, сужалось. Они все плотнее окружали его и жадно ловили каждое слово. Наконец рассказчик оказался втиснутым в замкнутое пространство настолько, что порой ему не хватало воздуха.
И только Тень осталась сидеть одна. Каждое "ох" от толпы в стороне она встречала словами "Подумаешь" или "Ничего особенного".
А когда наступили предрассветные часы, и все лисы разошлись по своим норам, к чуть не заснувшей уже было Тени подошел Мицар.
- Невероятный рассказ, не так ли? - восхищенно сказал он.
- Что?.. Ах, ну да. Верно, - сонно протянула Тень, - Из-за него я так и не рассказала, что со мной случилось сегодня.
- Можешь рассказать мне! - вызвался Мицар.
- Ладно. Когда я пошла к брату, то меня ранил охотник.
Глаза старого лиса увеличились до размера лошадиной подковы. Тень быстро поправилась:
- Он не совсем меня ранил! Только слегка задел!
Мицар расслабленно опустил плечи.
- Странно, что он был там посреди ночи! - высказала свое мнение Тень.
- Действительно. Обычно они подстерегают нас утром, вечером. Даже днем. Но никогда - ночью, - согласился старик.
- Ночью они спят! - откуда ни возьмись появился Донар.
Однако Тень полностью проигнорировала эти слова и его появление.
- Почему только люди нас ненавидят? - вздохнула она, обернувшись к Мицару. Тот усмехнулся.
- Если ты когда-нибудь окажешься на границе двух миров, на поляне Сна, тогда сама спросишь об этом у людей.
- Что это еще за поляна? - хором спросили Тень и Донар. И переглянулись.
- Говорят, существует такая. За Большим ущельем.
- Ущельем, которое способен преодолеть лишь орел?
- Ты права. Говорят, на той дивной поляне зверь свободно может беседовать с человеком. Об этом рассказывал мне сам орел.
- Не очень-то верится, - протянула Тень. В ней заговорил ее брат, который никогда не верил в легенды, и ее отец, который никогда ни во что не верил.
- Так или иначе, я не знаю большего. И еще я захотел спать. Твои истории так интересны, что утомляют! - обратился старый лис к Донару.
Тот рассмеялся.
- Тогда до следующего вечера!
- До свидания! - учтиво ответил Мицар. А затем шепотом добавил, - И убедись, чтоб крошка Тень удачно добралась до своей норки!
Он подмигнул Донару и удалился. Молодой лис, сияя, поглотил Тень взглядом голодного хищника. Настолько сладко ему было от мысли, что ему доверили сопровождать ее. Однако Тень была далеко не в восторге.
- Ты же не воспринял его слова всерьез? - срывающимся голосом спросила она.
- Мне велено тебя сопроводить. Это я и сделаю!
Тень, если бы могла, то покраснела бы от ярости. И вдруг, не гадано, не жданно, она услышала удивительные слова от лиса:
- И перестань переживать из-за своего цвета шерсти. Я считаю, что ты прелестна!
- Что? - не веря сказанному, переспросила лисица.
- Правда, ты очень хорошенькая.
- С чего ты решил, что я переживаю из-за цвета шерсти?
- Не знаю. Почувствовал, наверное.
Сердце Тени оттаяло от зимнего льда, как будто его согрело весеннее солнышко. Она совсем по-новому взглянула на лесного новичка. Он был первым за долгое время, кто так спокойно говорил о ее черно-серой масти. И его странная, слегка кривая улыбка, теперь была приятна словно звук капели после морозной, вьюжной арктической ночи. В кружках его медовых глаз плясали огоньки полярного сияния. И как только лисица раньше этого не замечала?..
Нет, она не влюбилась с первого взгляда, как многие могли бы подумать. Но определенно, она испытывала теперь к нему совершенно новое, неописуемое простым человеческим языком, чувство. Это чувство мгновенно, с момента появления, возросло в нечто большое и вечное, как материнская любовь. И в нечто до боли родное. Тень увидела в нем своего брата. И этот новый братец не был женат и по горло занят своими делами. Он был рядышком, как когда-то Демон.
И вот Тень, сама как растаявшая льдышка, пробормотала:
- Раз велено, значит, провожай.
Донар заулыбался еще шире, и от этого еще кривее, чем прежде. Однако улыбка эта не вызывала более отвращения. Она манила за собой.
И они пошли вместе сквозь темный-темный лес, весело обсуждая житейские мелочи лисьего рода, как будто были знакомы сто лет. Как будто они были старыми приятелями, встретившимися после долгой разлуки, и у которых была уйма новостей, о которых совершенно необходимо поведать.
Вот только не знала Тень, что за дружеским весельем и ненавязчивым тоном Донар скрывал нечто большее. Он скрывал нарастающую с каждой секундой любовь. Любовь отнюдь не братскую и не родительскую. И даже не ту, которая возникает у лис противоположного пола в определенный период зимы, когда они думают лишь о продолжении рода. То цвела и пахла в нем любовь, описанная в миллионе поэм и романов, новелл и стихов. Любовь с большой буквы, о которой он пока смутно догадывался.

Глава 30
О том, что не всегда можно верить своим глазам

В тот роковой день угрюмый Агамемнон, как и в любой другой день, убивал часы своей печальной жизни тем, что сидел один на маленькой полянке и выслушивал мышиный писк под снежным покровом. Так, занимаясь мышкованием, он не обдумывал никаких хитроумных планов, как обычно. Его голова не была занята лисьей философией или жалобами на свою несчастную судьбу. В эти минуты, когда под его когтистыми лапами шевелилось самое настоящее подснежное царство, лис не думал даже о ненавистной лисице-черномазке. А посему, нежданное роковое событие, перевернувшее жизнь обитателей леса, не должно было свершиться.
Как часто в своей жизни вы говорили: "Этого не должно было случиться"? Часто ли, не часто, однако всех, наверное, постигало понятие роковой судьбы. Постигло оно и обитателей прекрасной Зеленой Долины.
И почему-то неясыть, которой было необходимо найти себе пропитание в суровый зимний вечер, выбрала для своих целей именно ту полянку, на которой мышковал лис. И почему-то мышь, хоть и должна была мирно посапывать в своей норке, отправилась погулять по снежным корридорам своего логова.
По одной счастливой для неясыти случайности, птица заслышала шерох передвижений грызуна.
Сова взмахнула могучими крыльями и скользнула с дерева к земле. Одним бесшумным холодным движением, в жестокой схватке жизни, сова беспощадно прекратила существование еще одного организма. Толстые чешуйчатые лапы врезались в снег. Стальные когти, не хуже острого кинжала,  пронзили маленькое тело мыши. И именно в этот роковой момент жертва издала пронзительный, полный ужаса и желания жить, писк.
Вопль смерти долетел до чутких ушей Агамемнона. И, наконец, именно в этот момент лис поднял голову и воззрел сцену охотника и добычи. Что-ж, он и сам занимался тем же самым.
Возможно, вследствие одного лишь этого движения, случилось и все последующее: ложь, изгнание, смерть...

В тот же день, ближе к закату, Тень и Донар вышли в лес, погулять. Они решили сегодня начать совместное обучение. Тень будет учить друга жизни в лесу. А Донар научит ее тому, что знает он.
Лис очень обрадовался возможности блестнуть знаниями перед Тенью. Но вообще-то, сама Тень смекнула, что обширные знания лиса помогут ей научиться лучше, проворнее и хитрее избегать людей и их ловушки.
- Человек, - с великим чувством уважения начал рассказ Донар, - Каждый вечер откармливал меня всяческими вкусностями, о которых вы, лесные дикари, даже и не слыхали!
- Например? - спросила Тень.
- Например рыба... Нет, постой, не просто рыба! Рыба соленая, приправленная особыми вещами, что делает ее вкус незабываемым!
- Каков соленый вкус? - снова спросила Тень.
- Ты когда-нибудь слизывала с пня прозрачные кристаллики, оставленные моим хозяином для лосей?
- Да.
- Это и есть соленый вкус. Кристаллики называются солью.
Тень ахнула. У соли был странный вкус, ни на что не похожий, удивительный. Но лисица помнила о самом важном: после этого блюда ей нестерпимо хотелось пить, и чем больше она пила, тем больше воды ей хотелось.
- А что еще он тебе давал? - спросила лисица, начиная испытывать интерес.
- Он давал мне мясо со своего стола. Он наливал мне в блюдце молоко. Он дарил мне куриные и гусиные яйца. В благодарность за это я не трогал его птичник. Ну, за исключением одного раза... Впрочем, какой толк расказывать? Главное, я был сыт и счастлив.
- Тогда зачем он тебя выпустил? - удивилась Тень.
- Я и сам не знаю. Он вынес меня на лесную полянку и приказал бежать на свободу. Я не хотел уходить от него, а он бросил в меня снежным комком. Вот я и побежал. И сразу встретил тебя! Но я надеюсь, что человек вернется за мной.
- Неужто у него так здорово?
- Совершенно здорово! - подтвердил лис, - Я грелся у его огня, у него искал защиты от собак, никогда не ложился спать голодным. И восхищался его ловкостью и изобретениям.
- Неужели ты не видишь красоту леса? Неужели то, что построил человек, тебе милее? - не поверила Тень.
- Но человек изобрел блестящие ложки, крепкие веревки, шумящую коробку по кличке "радио", роскошное ложе, и крепкую нору. Он правит всеми тварями, обитающими у него во дворе. Он Бог! - воскликнул Донар.
- Нет, он убийца, - оспаривала Тень, - Он убил моего отца. Но теперь это неважно. Остались лишь воспоминания и догадки. И кровь на руках человека. Поэтому прости меня за то, что я не могу и не буду считать его Богом. Бог - это Небо. Оно дарит нам дожди и солнечное тепло. Оно красуется звездами по вечерам, ягодным цветом - по утрам, - тут я верю, что моя лисица говорила о нежно-розовом и алых красках рассвета, - Вот, что я могу звать Богом! Но никак не людской род.
- Ты не права. И все вы не правы. Если бы вы подошли к человеку и захотели с ним подружиться, то он тоже кормил бы вас и согревал, как ваше Небо, - сказав последнее слово, Донар сделал это с некоторым пренебрежением, - Я с малых когтей жил на его ферме, и он ни разу не причинил мне боли. Как такое великодушное существо может убить?
- Очень просто! Человек носит с собой черную трубку. Берегись ее! Она убивает в один миг. Иногда человек промахивается, - Тень облизала щиплющую рану и прищурилась от боли, -А иногда нет.
На этом тема сама собой завершилась.
Лисы шли дальше и слушали стрекотание сорок, смеялись, обсуждая глупых балаболок. Один раз они остановились у густого кипариса. Тогда Донар сказал:
- Обожаю кипарис. Вот уж деревце, достойное восхищения! Я даже знаю диковинную легенду про него. Наверняка у вас, лис, о такой и не слыхали! Это человек поведал мне о ней...
- Рассказывай уже! - нестерпела Тень.
- Жил когда-то человечий детеныш. Почти уже взрослый, таких люди называют "юношами". Жил давно-давно, даже и не знаю, когда. А звали его Кипарисом. У детеныша в друзьях был любимый олень. Как видишь, животные и люди всегда могли находить общий язык! Ладно, продолжаю. Страшно любил своего оленя Кипарис. А однажды... Ты только не подумай ничего дурного, но Кипарис убил своего любимца. Случайно!
- Как всегда, - фыркнула Тень.
- Ну не перебивай ты меня! Итак, Кипарис страшно сокрушался, страдал, корил себя. Им овладела безысходная тоска.
- А как же иначе? - с издевкой усмехнулась Тень.
- Ну все. Я почти вышел из себя. Вот сейчас разозлюсь и...
- Донар, когда ты злой, ты выглядишь еще смешнее, чем обычно, - заметила Тень. - Досказывай сказку и успокойся.
- А был у Кипариса друг. Аполлоном, кажется, величали. Аполлон сжалился над сокрушенным "юнышей" и обратил его в дерево, чтобы убрать страдания. Вот на это дерево, кипарис, ты сейчас и смотришь.
- Да вот и неправда! У нас целый лес таких деревьев. Неужели все они твои Кипарисы? Глупость, да и только. К твоему сведению скажу, я не верю ни в сон, ни в чох. Для меня все это - каламбур. Единственое, во что я верю - наше светлое солнышко Ала-Кай, да серебряный Саймири-луна. Их мы видим постоянно. Остальное же сплошные шутки-прибаутки.
- Не спорю, порой легенды абсурдны. Но я не стану подвергать человечью мифологию неверию. Она так же велика, как и лисья. Осмелюсь даже сказать, что она более велика, чем лисья. Древние люди, которые жили бок о бок с дикими зверями, имели великое множество богов. Но мой хозяин верит в единого Бога. Это умозаключение современных людей. Напрашивается вывод, что лисий ум уступает людскому, и мы застряли в древности.
- Да как ты можешь?.. Слушай, мы уже обсуждали это. Зачем возвращаться к тому, с чего начали? Все равно мы никогда не придем к единому соглашению. Я считаю так, а ты эдак. Давай уже закончим, ладно? - Тень сказала это со всей вежливостью и убедительностью. Донар просто не мог не послушаться.
- Ладно.
- Красиво в лесу, правда? - попыталась сменить тему лисичка.
- Красиво, - кивнул Донар.
И они пошли дальше, гулять по лесу. Их молчание длилось недолго. Через минуту Тень остановилась перед трухлявым пнем. У его корней красовался засохший рыжий грибок.
- Смотри, это сохранился гриб-деревце! - воскликнула Тень, с любопытством разглядывая находку.
- Почему это "гриб-деревце", интересно? - свел брови Донар.
- Сам не видишь? По форме он похож на дерево: внизу он тонкий, а вверху широкий, как раскидистое дерево, - объяснила Тень.
- Хм. 
Донар вспомнил одну занятную вещь, которой научился у хозяина.
- Человек зовет этот гриб Лисичкой, - поделился он.
- А это еще почему? - явно или скрыто, но Тень была возмущена.
- Потому что он... - Донар запнулся, - Рыжий.
Лис поймал себя на том, что пристально смотрит на черный мех Тени, и немедленно сменил направление взгляда.
Вдруг оба зверя услышали заливистый, писклявый смех. Он доносился откуда-то сверху. Оба зверя подняли головы, одновременно, как по команде.
Цепляясь за рельефную кору толстого дуба ловкими пальчиками, маленькая рыжая белочка с кисточками на ушах смотрела на лис сверху вниз.
- Что тебя так веселит? - взбешенно зарычал Донар. Никому он не позволит смеятся над Тенью! Он пока не мог объяснить своего желания защищать ее, заступаться за нее, но он знал точно, что такое желание у него есть.
- Черная лиса! Стоит перед рыжим грибом! - хохотала белочка. Были моменты, когда казалось, что от смеха она потеряет ловкость своих коготочков и свалиться вниз, - Где ты нашла такую черную лужу, чтобы изваляться в ней, как свинья? О, Свинья! Лисус-свинтус! Я убью себя, если ты не уродка от рождения!
Губы у Тени дрожали. А глаза блестели от горьких слез. В сердце бушевала страшная ярость. Душу грызла обида.
- Заткнись, дура! - глаза Донара горели злобой, его клыки-бритвы были нацелены на извивающееся жалкое тело белки. Он оперся лапами о ствол дерева, а задними лапами оттолкнулся от земли, что было сил. Воздух рассек щелчок зубов. Однако...
Лис, промахнувшись, рухнул обратно на подтаявший, напоминающий кашу, снег. Брызги грязной смеси стрельнули в обоих лис. Это рассмешило белку еще больше.

Белка:
Берегись, хей-хей!
Полюбуйся поскорей!
Поспеши, лесной народ -
Здесь под деревом урод!

Донар с ужасом смотрел на Тень, ожидая, что та придет в бешенство или вот-вот упадет в обморок. Однако, вместо этого, она высоко подняла морду.
- Пошли отсюда! Эта дрянь не достойна нашего присутствия! - сказала лиса.
Донара это нимало удивило, но и обрадовало. Обрадовало, что Тень не собиралась падать духом.
Откуда-то донесся пронзительный мышиный писк. Лисы не обратили на него внимания, и пошли мимо, весело смеясь, как будто ничего не произошло.
"Хм, они слишком веселы", - подумал Агамемнон, который заметил их мелькающие фигуры среди кустов и деревьев. Если бы он не отвлекся на пищащую мышь и поймавшую ее сову, лис никогда бы и не заметил Тень и Донара. Но теперь ему стало любопытно, отчего это двоим так весело.
Лис, сливаясь пепельно-бежевым силуэтом с деревьями и канавками, последовал за парочкой. Вслушиваясь в непринужденные разговоры, он испытывал злобу и... ревность. Он не знал, откуда взялась ревность. И даже не хотел об этом думать. Все, чего он хотел, так это узнать, насколько далеко ушли отношения Тени и новичка-Донара.
Двое беззаботных и один скрытый, они добрались до протяженной стены колючего кустарника-шиповника. За шиповником шла огромная пропасть. На дне ее никогда никто не был. И эту пропасть считали бездонной. Именно эта пропасть, согласно древней лисьей мифологии, разделяла два мира: мир Живых бога Ала-Кай, и мир мертвых лунного бога Саймири.
Тень с великим чувством уважения и страха посмотрела на другую сторону пропасти и сказала:
- Когда-нибудь, мы все там будем.
Агамемнон, сидевший в кустах, по неизвестной даже ему причине, нервно хохотнул. Ему повезло, его присутствия не заметили.
- А вот мой человек говорит, что после смерти происходит переселение душ, - сказал Донар.
- Он говорит так потому, что не знает, как еще объяснить смерть, - ответила Тень, - Ему лишь бы понять причину своего жалкого существования.
- Это неправда! Человек очень мудр! - заступился лис.
И только лишь он успел произнести эту речь, как из лесу послышался скрип обуви, ступающей на снег. Обе лисы обернулись.
В тридцати, может быть сорока, шагах от животных стоял человек. Он держал в руках холодное железо под названием ружье. Глаза не выражали ничего... Хорошего. Его растрескавшиеся на морозе губы шевелились, как будто он что-то нашептывал.
Тень была в ужасе, так как отступать было совершенно некуда - сзади раскинулась пропасть, а вепери стоял губитель.
- Хозяин! Это мой хозяин! - закричал Донар.
Лис запрыгал на месте, как какой-то щенок. Он был таким веселым и радостным, что позволил себе укусить Тень за загривок, призывая подбежать и познакомиться с человеком.
Тень застыла на месте, как вкопанная. Она с ужасом смотрела в самое сердце человека сквозь его глаза, и не видела там ни любви, ни тепла, которые видел ее друг. Ни за что в жизни она не приблизится к человеку! Лучше она начнет молить, чтобы она дожила до сегодняшней ночи.
- Пойдем-же, Тень! Пойдем! Вы подружитесь! - звал Донар, тянув лисицу за шерсть...
То, что произошло в последующие несколько секунд, Тень будет вспоминать еще много-много раз как какой-то замедленный сон.
Человек прищурил один глаз, поднял оружие и прицелился в зверей. В ответ на это Донар с радостным визгом побежал прямо к своему убийце.
В глазах Тени все расплылось. Вот этот веселый и глупый рыжий лис бежит. Очень медленно, мелькая своим забавным кожаным ошейником. А вот кривой палец человека нажал на курок. Действие замедлилось еще больше...
Слева показался третий, скрытый участник события. Агамемнон решил побыстрее скрыться с глаз, пока его никто не видел. Он зря выбрал именно этот миг.
Тень не своим голосом закричала и побежала за Донаром. Она отпихнула его в сторону, и упала вместе с ним на спешившего прочь Агамемнона.
Три лисы рухнули на землю. И вдруг все события вновь приняли обычную скорость. Пуля просвистела мимо. Шум от выстрела оглушил умиротворенный лес. Не успели звери отдышаться, как человек снова нацелил на них свое ружье.
Тень, не раздумывая, прыгнула в колючий куст шиповника, утащив за собой Агамемнона и Донара. Они затерялись в колючках и извилистых ветвях. Новая пуля, посланная в их адрес, обрубила несколько веток и полетела дальше, никого не задев. Охотник снаружи стал очень быстро перезаряжать ружье.
- Я не понимаю... Он же... Я не понимаю! - заикаясь, прокричал Донар.
- Замолчи уже! - рявкнула Тень, и обратилась к Агамемнону, - А ты что тут делаешь?
- Я гулял мимо! - возмущенно, как будто его только что обвинили, крикнул лис. Он тяжело дышал, но не был так ошарашен, как Донар.
К ним приблизился охотник. Он прищурил глаза и всмотрелся в дебри куста, отыскивая там свои жертвы. Сердце у всех троих учащенно билось.
- Так, - дрожащим шепотом начала Тень, - Я выбегу вперед и отвлеку его. Когда я это сделаю, бегите отсюда!
У Агамемнона, однако, был уже собственный план. Он, никого не слушая, кинулся вон из кустов, врезавшись прямо человеку в ноги. Тот закричал и, пошатнувшись, упал лицом в колючий кустарник.
Тень и Донар, испугавшись разбежались в разные стороны. Человек всей своей массой навалился прямо на бывшего питомца-лиса, и вместе они, перекувырнувшись, завалились в самую гущу шиповника. Человек потерял сознание. Донар хотел вырваться, но ошейник его зацепился за острый куст и приковал к месту. Лис отчаянно рвалася на волю. Он хотел заскулить, однако голос его осип. Так он и остался прикован к бездвижному хозяину.
Тень не бросилась Донару на выручку. Она поспешила за Агамемноном, чтобы убедиться, что с ним все впорядке.
Вдруг вырывающийся на свободу Донар, в кустах, задел лапой ружье. Оно мгновенно выстрелило. Тень снова наскочила на Агамемнона и защитила его от раны. Она с трепетом ощутила его теплый мех рядом со своим, и напрочь позабыла обо всяких Донарах.
После всех этих сумасшедших событий, не успев ни в чем разобраться и ничего осмыслить, две лисы увидели, как неподалеку сбежались лисы-колеки, и впереди всего клана стоял Мицар.
- Что произошло? - грозно спросил вожак.
- Мы и сами не поняли! - сказала Тень.
- А конкретнее?
В этот момент лисица только и могла думать о том, как спасла своего любимого Агамемнона аж два раза. Больше ни о чем...
Тень была уверена, что Агамемнон скажет ей "спасибо". Она была уверена, что теперь-то он обратит на нее внимание, и, возможно, полюбит ее. Ведь она спасла ему жизнь! Уверенная в полноправной и завоеванной симпатии, Тень улыбалась.
В воздухе нависла тишина, растянувшаяся на тридцать долгих секунд. Все присутствующие напряженно переводили взгляды с Агамемнона на Тень, с Тени на пропасть, с пропасти на лужицу крови.
Взгляд Агамемнона был сначала задумчивым. Очевидно, в его голове снова созревал какой-то план. А затем взгляд стал коварным и хищным.
- Как ты могла? - вдруг прохрипел он.
- Что? - не поняла Тень.
- Перед лицом нашего великого вожака Мицара, и нашего могучего предка Ала-Кай, ты смела попытаться убить меня?! - голос лиса сорвался на крик. Он был неплохим актером.
- Что? - ошарашенно переспросила Тень.
- Великий Мицар, наш вожак и наш кормилец! Я заявляю мотив этой предательницы: на охоте я всегда был ей соперником. Она чувствовала себя приниженной в собственных глазах! Она хотела быть всегда лидером! И вот сегодня у нее появился шанс избавиться от меня. Зная о наказании за убийство собственного брата, она не стала напрямую нападать на меня. Эта дикарка специально выждала момента, чтобы толкнуть меня на верную смерть, под удар железной трубки. Если она посмеет отрицать мои чистые и искренние речи, значит, она дважды дикарка и преступница!
- Но это ложь! - взвизгнула Тень. Она хваталась за попытку защитить себя от клеветы, подобно тому как утопающий хватается за проплывающую мимо травинку, - Мицар, почему ты не веришь мне?
- Не цепляйся за вожака, лгунья! - воскликнул Агамемнон.
Лис посмотрел в глаза вожаку и прочел в них сомнение. Тогда он бархатным голосом сказал:
- Спроси любого преступника, он-ли совершил преступление. И разве хоть один из преступников сознается?
Место событий вновь окутала мертвая тишина. Она длилась невыносимо долго, пока Мицар вдруг не спросил у Тени:
- Ты была здесь во время выстрела, который мы все слышали?
- Да, - честно ответила лисица.
- Ты видела то, как человек стрелял?
- Да.
- Ты толкала Агамемнона?
Тень закусила губу. Сказать правду - это значит, подписать себе приговор. Она немного подумала, а затем дрожащим голосом произнесла:
- Да, я толкнула его. Но я наоборот, спасала...
- Не хочу больше ничего слышать! - прервал ее Мицар, властным, но не сердитым голосом, - Я разочарован в тебе. И лисий Бог Солнца, Ала-Кай, будет разочарован, принимая твою душу. Единственный способ искупить твой грех против собственного брата по крови...
- Это наказание, постановленное для всех преступников нашего клана... - присоединился к приговору Агамемнон.
- ...Изгнание из родных земель. Без родственников, без помощи. Изгнание в сторону запада, где нет сочных полей и жирных кроликов. Только там ты исправишь то, что натворила. 
Тень задрожала, но она все еще не верила происходящему.
- У тебя есть некоторое время, чтобы попращаться с домом, - беспристрастным тоном объявил Мицар.
Первой мыслью напуганной до смерти лисицы было прибежать к брату и Нелли. Однако отсюда они жили слишком далеко. У Тени нет времени. Совсем нет времени. Про Донара она так и не вспомнила.
Ее мозг еще не обработал информацию, ее притупленный взгляд бегал по толпе лис, которые были ее семьей. Все они были холодны и молчаливы. Тень еще не поняла, что произошло. Она чувствовала, что все это большой кошмар, от которого нужно пробудиться. Лисица даже яростно укусила палец на лапе, чтобы проснуться. Но, увы, это был вовсе не сон.
Когда стая лис удалилась, с презрением окинув Тень взглядом, а Мицар забрался на вершину Сторожевой горы, чтобы переосмыслить все сказанное, у пропасти остались только "преступница" и Агамемнон.
- Не волнуйся, - заговорщески шепнул Агамемнон в самое ее ухо, - Я приду за тобой.
- Правда? - Тень чуть не рассмеялась от счастья. Даже после ужасных слов клеветы, даже после того, как он назвал ее лгуньей, лисица продолжала слепо любить его всем сердцем. Она будто забыла, сколько ужасного он про нее наговорил. А после этих слов Тень решила даже, что такой поступок лис совершил, чтобы быть только с нею, в далеких землях, подальше от всех остальных. Значит, он все-таки любит ее! Такие мысли быстро пронеслись в ее голове, и она возбужденно выпалила:
- И мы будем вместе?
- Когда-нибудь, - с ухмылкой ответил Агамемнон.
- Обещаешь?
- Я клянусь!
- А я клянусь, что буду ждать тебя. Вечность, если понадобится! - крикнула Тень, и бросилась к лису в объятия. Но он отпрянул от нее со словами:
- Не сейчас. Мы не должны вызвать подозрений.
Тень кивнула и заулыбалась. На прощание она сказала:
- Я вся твоя. Твердо помни это! Я всегда твоя...
Она готова была уйти, и развернулась в сторону Охотничьей зоны. Отсюда начинался ее путь в неизвестность.
Она не заметила, и никто не заметил, как из колючего кустарника все это наблюдал Донар. Он все еще был закован в колючие лапы шиповника, но он увидел все детали. Крикнуть и защитить малышку Тень он не мог. Почему-то голос его охрип и на несколько часов Донар стал почти немым.
Медленно зареяли снежинки. Сначало редкие и мелкие, а затем крупнее и чаще, они собирались устроить танец. Метель пела прощальную песенку для Тени. Через несколько минут снег завертел и закружил еще сильнее, бросая ожесточенные порывы ветра прямо Тени в морду. Но она была слишком шокирована после всех сегодняшних событий, чтобы обращать на это внимание. Вьюга создавала совершенно немыслимые фигуры из танцующего снега, они летали по всей Долине то в одну, то в другую сторону. Вихрь моментально и без пощады срывал с голых деревьев последние листочки. А это означало, что наступил настоящий конец осени.
Донара качало в его кусте из стороны в сторону. Его лапы были исцарапаны до крови. Его кожаный ошейник разодрался чуть ли не в клочки, но продолжал висеть на шее обладателя. Глаза заполонил бесконечный снег. Но в этот момент лиса больше всего волновала судьба Тени. Что будет с ней? И зачем она с такой надеждой глядела на того, кто устроил ей изгнание?
Донар с ужасом представлял, как малышка Тень пробивается сквозь пургу, тонет в сугробах, падает от изнеможения и погибает. А все почему? Из-за одной нелепой случайности. Из-за неверия и предательства. Из-за неверно сложившихся обстоятельств.
Но вот что было мучительнее всего для лиса: он во всем случившемся винил лишь себя одного. "Да будет виновен тот, кто, имея возможность помочь, остался безучастным" - беспрерывно звучало в его голове. Но даже если Донар, на самом деле, не имел возможности помочь, он об этом не задумывался. Его совесть грызла его, пробираясь к корням разума - затуманенного и спутанного.
Лис так и пролежал всю зиму в ветках шиповника. К утру его обнаружили, покрытым бесчисленным колличеством ран. Под его телом и рядом - везде - лежал окровавленный снег. Однако Донар был жив. Жив но подавлен, хотя и не знал всего ужаса изгнания, ибо пролежал в уединенном месте и не мог слышать полного издевательства над изгнанницей.
Возвращаясь в ту ночь, в ту метель, к Тени, которая сделала первый скромный шаг на пути новой жизни, мы можем найти ее провожающих. Провожающими были звери - самые разные. Но все они были шутами, исполняющими средневековую драму, изголяющимися над особо опасным преступником, закованным в цепи.
Олени издевательски смеялись, а лисица не могла дать им сдачу под зорким взглядом Мицара, который наблюдал за ней с горы.
Вороны кружили над самой ее головой.
Все с тем же присущим ей злорадством и глумлением, Белочка пела, сидя на коротеньком суку любимой ели.

Белка:
И не смыть позора в реке!
Тебе место там, вдалеке!
Пусть проснется в могиле не раз
Моя матушка-белка, но глаз
Это чудо действительно режет,
Будто слух - железяки скрежет.
Убегай поскорее, чудачка -
Наш лес своей грязью не пачкай!

- Не пачкай! Чудачка! - вторили ей вороны.
- Убирррайся! - верещала сорока.
- Лучше не оставайся, - прохрипел старый медведь-шатун.
Весь лес будто сошел с ума - он напоминал мюзикл, неистовую вакханалию. Однако этот театр больше был театром одного актера. Это была уже целая музыкальная постановка, в которой маленькую беспомощную Тень давили, отталкивали подальше за границы сцены. Пение и крики зверей очень скоро обратились в какофонию, лишенную всякого благозвучания.
В этом сумбуре звуков Тень бежала и плакала. Радости не осталось. Но даже лисичкиных слез никто не увидел, потому что они мгновенно замерзли на холоде и превратились в маленькие льдинки, точно такие же, какими усеяна была вся шерсть лисы.
Тень двигалась вперед, зажмурив глаза, выставив грудь леденящему холоду. Ей было очень трудно дышать, но она все равно шла. И шла, и шла, и шла...
Так лисичка оказалась далеко от своей родины, от тех, кого она любила. Так она перекочевала в совершенно неизвестные ни одной лисе края.  Продвигаясь куда-то на запад, ослепленная огромными хлопьями снега, она подумала, что пришло время для нее вознестись на Небеса, и там принять заслуженную кару.
На самом деле все самое прекрасное и опасное жизнь, такая шутливая и жестокая в своих уроках, приготовила для лисички впереди...

Глава 31
Незабвенная перемена

Тень взглянула на местность, к которой ей предстояло привыкать. И ей стало тяжко внутри. В этом чужом краю ей не нравилось ничего - ни серые пейзажи, ни ледяные реки, ни тучное небо. Долину Тень назвала Серой. Серая долина была полной противоположностью любимой Зеленой долине.
"Чтож", - подумала Тень, сдерживая слезу, - "Такая черная уродина, как я, заслуживает такого серого места!"
Красота величественной природы померкла в глазах изгнанной. И не радовал ее больше пушистый снежок, и танец, который исполняли снежинки. Сугробы покрылись жесткой, подледенелой коркой. Ступая в такой снег, лапы получали множество ран.
Тень зажмурила глаза и попробовала пройти еще чуть дальше, в поисках укрытия. Но лапа бурана безжалостно дала лисе новую пощечину, и та подчинилась природному гневу. Она легла там, где стояла. Она утонула во сне, тревожном, бесконечном, кошмарном.

Проснулась Тень неожиданно, как от удара по голове. Ей снилось, что в лес пришел человек. Затем он воплотился в собаку, у который было пять лап, и одна из них - железная. Собака бегала за обитателями леса и стреляла из пятой лапы.
Тень не совсем еще понимала где она. Но точно не в своей норе. В глазах стоял туман. А еще очертания охотника...
И тут лисица впервые вспомнила о Донаре. И обо всех произошедших событиях. Ее глаза широко распахнулись. Тогда Тень поняла, что находится под снегом. Пока она спала, метель мягко накрыла ее одеялом.
Лисичка глубоко вдохнула и выпрыгнула из своей подснежной постели. Первые утренние лучи зареяли ей в лицо, и она зажмурилась от их яркости и тепла. Солнышко так нежно улыбалось молодой лисичке, будто хотело развеселить, развеять ее грусть.
Тень попыталась разглядеть местность своего нового дома. И она ахнула!
От метели и пурги не осталось и следа. Только ровный, чистый сверкающий снег лежал на бесконечном просторе полей и лугов. Не было вокруг ни гор ни канавок, ни густых еловых лесов ни широких озер.
Был зато простор и свобода. Были деревянные домики с угловатыми крышами. Были длинные загоны, окруженные железными сетками. Бедняжка Тень очень испугалась, ведь она привыкла чураться людей, их построек. Она никогда бы не пришла в такие открытые поля, без единой лощины и ложбинки, кустика, ямки, норки. Она привыкла скрываться, тело свое превращать в безликую тень, не видимую людскому глазу.
Но что же видит она, наша изгнанная лисица? Она вырвалась из-под снега, и попала под ноги фермера и его молодой жены! В своих грубых, покрытых рубцами от тяжелой работы, руках человек сжимал кожаный поводок. На конце поводка сидела темненькая Шелти. В глазах собачки не было стальной жестокости, как у всех собак из родимого края Тени. Собачка высунула язык, в глазах ее был задорный ветерок, хвост-озорник весело прыгал по земле.
- Какая хорошенькая лисичка! - восхищенно всплеснула руками жена.
- Хорошенькая, - согласился муж. - Цыц ты, Шелти!
Фермер одернул поводок собаки, потому что та рвалась понюхать лисичку.
- Давай принесем ей молочка! - попросила жена, обхватив руку фермера обеими своими руками.
- Еще чего! Она тебе не кошка. Она - настоящий дикий зверь!
Тень смотрела на этих людей и на их собаку, не в силах убежать. Она приросла к месту, выгнув спину радугой, поджав хвост, приникнув к земле.
- Гав! - высказала Шелти.
Тень испугалась и, не в силах больше терпеть близкое присутствие двуногих, помчалась куда-то вперед.
- Ладно, пошли домой, - произнес фермер.
- Мы ее еще увидим? - спросила его супруга.
- Кто знает? - рассудительно ответил мужчина. Но он посмотрел в грустные глаза жены и смягчился, - Наверняка увидим.
И они ушли. Впереди них, с веселым визгом, бежала Шелти, натягивая поводок. На снегу за ними тянулась цепочка следов, проважая с поля в теплую надежную крепость, которую мы с благоговением называем своим домом.

Тень ходила от норы к норе здешних обитателей, но ни у кого не могла найти приюта. Оказавшись на чужой стороне, было так сложно понять новизну обычаев и привыкнуть к новым соседям.
- Пошла прочь! - сказал какой-то странный зверек, похожий на енота, когда лисица сунула нос в его норку.
- Но мне очень холодно и одиноко. Меня выгнали из дома, мне негде жить. Зима на дворе, а я - бездомная... - скулила Тень.
- Подумаешь, нету у нее дома! К твоему сведению, у меня здесь, в норе, щенята. И я не позволю какой-то блохастой лисе заражать их своим бешенством!
- Ой, но у меня нет никакого бешенства! - досадливо воскликнула Тень.
- Есть, есть. У всех лис блохи да бешенство. А еще чума. Знаю я вас. По всему миру вы одинаковые.
- Миру?
- Ну да. Я, между прочим, являюсь потомком тысяч и тысяч достойных странников, имя которым енотовидные собаки.
Тень подпрыгнула на месте при слове "собака", и повнимательнее рассмотрела хозяйку темного туннеля, в котором желала согреться. Нет, на собаку этот зверь был не похож. По крайней мере на тех собак, что обитали в Зеленой Долине - длинные морды, крепкие лапы, болтающиеся во все стороны хвосты, слюнявые пасти... А этот зверь был грязно-бурый, с черной маской на морде. Что-то среднее между барсуком и енотом.
- Вы не похожи на собаку, - осторожно сказала Тень.
Енотовидная собака так и вспыхнула:
- Это я-то не похожа! Вы послушайте ее - я не похожа на себя! Ты оскорбляешь мой род, голодранка! Я чистокровная енотовидная собака, меня завезли сюда люди, в этот заповедник. Теперь мы, замечательный род енотовидных, будем процветать еще и на Севере. А ты... Ты себя в зеркале льда видела? Будто ты очень похожа на чистокровную лису! Черномазая вся какая-то. Чего ты ходишь такой чумичкой?
Тень это очень оскорбило. Она хотела возразить этой высокомерной горлопанке, да не стала. У лисички нет аргументов, она и вправду какая-то ненормальная.
Поэтому Тень просто отвернулась от енотовидной собаки и ушла прочь. А хозяйка норы, тем временем, забралась далеко в глубины своего жилища, повторяя про себя: "Супостатка несчастная", и продолжила сладкую и мирную зимнюю спячку. Никаких детенышей у енотовидной собаки не было, да и не сезон был вовсе. Она просто хотела отвадить от своего жилья бродячую лисицу, которая зарилась на то, чтобы испортить хороший зимний сон. Тень бы сразу поняла, правду ли говорила енотовидная собака, если бы на ее родине обитали такие. Но она впервые видела этого зверя. Откуда знать, правда ли у него в норе щенки?
Подобным образом темная лисичка была выгнана из всех нор и укрытий. Все удобные места на равнинах и в реденьком березнике были оккупированы старожилами. А новое жилье вырыть в окостенелой земле казалось просто невозможным.
Жизнь помрачнела в глазах Тени пуще ее собственной шерсти. Ничто, казалось, не способно обрадовать глаз маленькой лисички. В вихре суеты и событий она совсем поникла, меркнула ее былая живость и прыткость.
Но самое главное, ей никак не верилось, что все происходящее - реальность. Это сон, кошмарный, страшный, лживый сон, говорила она себе. Но она так часто повторяла себе, что это сон, что успокоение смешалось с внушением, и поэтому только путало лисичку, потихоньку сводило с ума.
Но делать было нечего. Голод стал закрадываться в сознание, и скоро затмил все страхи и переживания. На второй день в новой долине Тень впервые задумалась о пропитании. Вначале лисица ловила полевых мышей, которых под снегом было настоящая прорва. Но чуть позже она стала обращать внимание и на прочих обитателей своего новго дома.
Кроликов и другой привычной добычи в этих краях не оказалось. Даже кур и петухов в этом месте никто не разводил. Но что действительно шокировало Тень, так это огромные, протяженностью порой в семь миль, вольеры с бизонами и овцебыками. Решетчатые ограды тянулись от востока к западу и полностью охватывали новую территорию лисицы.
Однажды, ради любопытства, Тень решила попутешествовать вдоль этой ограды и понять, где же она кончается. К ее удивлению, загон увел ее в далекие степи, где быки вольно паслись у границы заповедника, ничуть не смущаясь присутствия лисы.
Исследовать свою новую территорию оказалось непросто, но познавательно. К примеру, лисица узнала, что в здешних водоемах живут странные звери, чем-то напоминающие бобра, которых можно при определенной удаче и терпении поймать. Новая добыча лисицы оказалась простой ондатрой. Но голод она утоляла не хуже любого зайца.
В охоте за ондатрой Тень проявила недюжинный талант. Все, о чем она должна помнить, было: затаиться, сидеть тихо, ждать, хватать! Сии незатейливые приемы действительно помогали. Лисица пряталась в желтой траве, торчащей из снега, у реки и внимательно наблюдала за плавающими зверьками. Поток мчался быстро, лед сковать его не мог. Зато бобры и ондатры спокойно плавали в буйных водах. Порой приходилось ждать несколько часов, прежде чем одна из ондатр приблизится именно к тому берегу, на котором затаилась терпеливая хищница.
Но вот Тени повезло, и мускусная крыса лениво выползает на землю. Зверек постоянно шевелит носом и верит головой в поисках возможной опасности. Однако Тень - лисица не промах. Прежде чем жертва сообразит, какую весточку донес до ее носа ветерок, лисица подобно стреле, выпущенной из лука, выскакивает из травы и вцепляется мертвой хваткой в горло или позвоночник ондатры, мгновенно сжимая клыки. Иногда Тень хотела растянуть умерщвление подольше, чтобы сполна насладиться победой. Добыча в таких случаях долго дрыгается, трепыхается и кричит не свойственным ей голосом, надеясь на спасение. Зря надеясь, потому что Тень еще у себя на родине слыла лучшей охотницей в округе. Своего она никогда не упустит. Но был в ее агресси и смысл. Не только голод двигал ею в моменты изуверства, но и внутренняя свирепость на свое злосчастное изгнание.
Что случилось? Тень никогда не была садисткой, никогда не давала своей злобе выхода. Но и злобы такой она никогда в жизни не испытывала. Скорее всего, эта зверская злоба была ее жалобой на одиночество, на то, что ее отрвали от чего-то родного, привычного. Внутри Тени вился ядовитый плющ, который постепенно овладевал всеми укромными уголками тела. Он пророс благодаря жалости лисицы к себе. Но даже против белены и плюща есть одно средство: время. Когда время сделает свое дело, то белена завянет, и тогда для Тени все может стать единым серым полотном, сотканным из яремных дней в изгнании. Конечно, она могла полюбить новый, чуждый мир, в котором оказалась. Но чужбина - не родина. Вокруг не было никого, кто был бы похож на Тень, на лисиц, на волков. Хоть на кого-то, обитающего в Зеленой Долине. Сердцу ее было тесно в груди от горя, всенаполняющего и терзающего.
Здешняя трава, оставшаяся с осени, казалась бурьяном. Здешний снег казался острыми пиками, воткнутыми в землю. Деревья были уродливыми монстрами. Лед был предателем, каждый раз демонстрирующим Тени ее черную мордочку, тем самым заставляя лисичку питать к себе еще большую злобу и бессильную жалость. Если бы она могла, она бы встала на месте и провалилась под землю. Однако земля держала ее твердо, тогда как все надежды на лучшее зыбко просыпались, как сквозь пальцы...
Несколько томительных недель проползли, как улитка. Сонм ночных кошмаров проносились перед глазами изгнанницы. Она воплощала свои злобные мысли в охоте, но ела мало. Тощая, несчастная и злая. Окажись рядом кто-то из ее старых друзей, он не узнал бы ее.
Спасаться на новом месте было совершенно незачем. Все здешние люди были добродушными работниками зверофермы, смотрителями заповедника, и это тоже доводило Тень до исступленного бешенства. Ну хоть что-то, что напоминало бы прежний дом! Так нет, ее и убить некому, и сама себя она была убить не в силах.
Заповедник. Вот куда зашвырнул ее немилосердный извозчик повозки судьбы. Кажется сумасшествием, но лисичка скорее желала, чтобы ее занесло в самую сердцевину охоты на лисиц. Там, во всеобщем неистовстве, гвалте, давке, она попала бы под тяжелую поступь лошадиных копыт. А может быть, охотничий пес свернул бы ей шею с той же легкостью, с которой она сама сворачивала головы ондатр и кроликов.
Неотвратимо наступало помешательство. Если бы Тень сидела в клетке, но заточили бы ее родные охотники, она бы захлебнулась от счастья. А лисичка была свободна, и горька была эта свобода, как полынь. Денно и нощно мечтать о том, что утрачено. Что может быть хуже для ослабленного ума?
Вот в таком подавленном состоянии Тень бродила по невзрачным полям и реденькому березнику. Хвост ее постоянно волочился по земле, превращаясь из роскошного украшения в тусклую, облезлую тряпку. Уши ее постоянно были прижаты, а нос свешен к земле. Но не потому, что она отыскивала добычу, а потому, что сил смотреть вокруг в ней не было.
Где-то на четвертой неделе изгнания лисичка познакомилась с невиданной птичкой - кедровым свиристелем. Он, сидя на веточке рябины, увидел мрачную лисицу. Настолько мрачную, что ему показалось, будто над ее головой парит черная туча. Птичка нежно пропела песенку, и Тень обратила на свиристеля внимание. Добрая птичка понравилась лисице. А пернатая доброжелательница подпрыгнула на своей ветке и стряхнула для лисички красные ягоды. Затем свиристель снова согрела сердце хищницы ласковым "свирири-свирири". Тогда Тень, полная радости словно щенок, высунула язык и слизала с талого снега угощение птички. Свиристель, как пушинка, прыгал с одной веточки на другую, внимательно разглядывал красные ягодки, а затем ловко срывал их своим черно-белым клювиком и сбрасывал на землю в качестве добавки. Затем он упорхнул, но с тех пор постоянно, несколько раз в неделю, прилетал к этому кусту рябины и дарил лисе ягодки.
Благодаря милой птичке, Тень неожиданно поняла, что еще способна чувствовать благодарность, и что сердце ее может тронуть оттепель. Лисица все пыталась увидеть глаза своей подружки, но у свиристеля они слились с черной, как у енота, маской, и Тень оставляла попытки понять, где находятся глаза.
Так, дружба с кедровым свиристелем помогла сделать первый шаг к исцелению истерзанной души.

Трещали жгучие февральские морозы. Северный ветер промораживал до костей. Жестокий холод заставлял людей испытывать невыносимое желание проводить все время только дома, рядом с камином и телевизором. Однако у человека есть работа. И он, облачаясь в тяжелую шубу, упорно выходит на улицу, чтобы лицом к лицу встретиться с лютой стужей.
Как же спасалась от мороза Тень и что она делала?
Когда становилось совсем невмоготу, лисица наскоро рыла в снегу ямку. Она ложилась туда, сворачивалась в клубочек, прятала нос в пушистый хвост, и ждала, когда сверху ее накроет снежок. Тогда внутри снежного дома ей станет тепло и уютно. Такой способ спасаться от холода Тень узнала в тот день, когда впервые проснулась в Серой Долине. В этом было что-то особенно дикое, древнее, и, лежа в своем укрытии, Тень дрожала от неописуемого восторга. Восторга, который пришел к ней непонятно откуда.
Частенько, в лютую февральскую ночь, Тень вспоминала своего приятеля - кедрового свиристеля. Недавно он куда-то пропал, и больше не стряхивал для нее красных ягод. Тень очень скучала по нему, ведь он был ее единственным другом, скрашивающим часы одиночества.
Новая ночь. Тень спит в подснежной спальне. Ее что-то тревожит, во сне она перебирает лапами и поскуливает. Это ей снится ее кошмарное гонение. Не выдержав страшного сна, лисица просыпается. Сперва она ничего не замечает, погруженная в омут воспоминаний. Но вскоре до нее доходит, что снаружи, на улице, перестал выть ветер. Должно быть, метель прекратилась, подумала Тень.
Ей стало интересно, и она сломала потолок спальни, чтобы выпрыгнуть наружу, в холодный мрак. Метель и вправду успокоилась. Все в ночи стояло тихо, неподвижно. Снежинки умиротворенно лежали на земле. Даже легкий ветерок дул так аккуратно и неслышно, будто боялся нарушить спокойствие.
Тени очень понравилась эта тихая ночь. Она вскинула голову, чтобы посмотреть на небо. Как никогда, раскинулось оно во всем своем величии от забора зверофермы до горизонта бескрайнего поля. В черно-синем бархате плясали бриллиантовые звезды, образуя зоопрак созвездий. Расчерчивала небо дорожка Млечного Пути. Лениво полз Юпитер, а рядом красовалась Северная Корона. В самом центре небесной панорамы, прикрытая рваными белыми облаками, красовался опаловый серп полумесяца.
Фееричный, сказочно красивый вид неба заворожил Тень. Она готова была просидеть так всю ночь, высоко подняв нос...
И вдруг она увидела, как по полю из снега бежит лисица. Черная лисица. Возможно, она не была полностью черной, как Тень. И возможно, она казалась таковой в черноте ночи. Но сомнений не было только в одном: это лисица, и она не рыжая, и не белая, она темная.
Тень была чрезмерно заинтересована лисичкой, которая все приближалась к ней, причем делала это так плавно и быстро, будто она летела, а не бежала. Со спокойствием англичан, но быстротой гепарда, незнакомка выказывала намерие подойти к Тени вплотную.
Теперь лисица могла рассмотреть ту, что к ней приблизилась. Оказалось, что новоприбывшая была особенной лисой, очень странной. Тело ее было длиннее, чем у рыжих и черно-бурых лисиц, да и лапки чересчур коротки. пропорциями она вовсе не напоминала тех лис, которые заполняли Зеленую Долину. Но Тень была безмерно счастлива, наконец увидеть кого-то из своего рода.
Незнакомка была покрыта светло-серым мехом, хотя в паутине ночных теней до сих пор казалась черной. И лишь только передние лапки и шейка были покрыты рыжей шерстью. Тень не знала, что же это за странный вид, которого ни она, ни кто-либо из ее знакомых лис не встречал. А была это Американская серая лисица, что, собственно, было не самым главным поводом к тому, чтобы она приглянулась Тени.
Серая лисица достигла своей цели и уселась на снег рядышком. Тень это нимало не смутило, и она дружелюбно заявила:
- Привет. Меня зовут Тень!
Серая американка провела по Тени стальной взгляд, и холодно произнесла:
- Я знаю, как тебя зовут.
- Но откуда?..
- Не удивляйся ничему, не задавай вопросов. Я пришла тебе помочь.
- В чем? - спросила Тень, позабыв, что ей нельзя спрашивать.
- Твой дух сломлен. Сердце потеряно. Храбрость умерла. Все, что ты делаешь вот уже несколько месяцев - ожесточаешь себя, избиваешь душу и насилуешь ее. Ты делаешь это затем, чтобы уйти от реальности. Поэтому я пришла к тебе.
- Откуда ты все это знаешь? - вновь спросила Тень.
- Я все тебе скажу, перестань задавать вопросы! Я знаю, ты думаешь, что я грубая и черствая...
- Откуда...
- Я читаю твои мысли. Стой, я же сказала, я знаю наперед все, что ты скажешь! Итак, ты думаешь, что я тебе чужая. Ты думаешь, я холодна. Но пойми меня, я так веду себя из глубокой любви, и не хочу, чтобы ты дальше губила себя... Знаю, ты хочешь сказать, что совсем меня не знаешь. Кто я тебе? О, верь, я самый близкий тебе дух.
Тень открывала и закрывала рот, но Серая лисица опережала ее с ответами на непрозвучавшие вопросы.
- Ты помнишь, что твой папа рассказывал тебе о духах, что незримо стоят рядом с каждым рожденным существом, в трудный час помогая и наставляя его? Это я. Я твой дух. На самом деле это не легенда, инуиты прекрасно это знают.
- Инуиты?
- Не время объяснять. На Севере все, и двуногие, и звери, пересказывают друг другу эти предания. Только ни человек, ни зверь не понимают, насколько они похожи. И продолжают воевать... Но я пришла к тебе не для разглагольствований о зверо-человеческой вражде. Я пришла остановить тебя от твоего самоубийства. Ты знаешь, почему именно я твой покровитель?
- Нет.
- Конечно не знаешь, - и Серая лисичка представилась. - Меня зовут Свобода. У меня тоже серый мех, как и у тебя. Но разница между мной и тобой в том, что я его не стыжусь, а ты стыдишься.
- Вовсе нет!
- Да. Уж я-то знаю. Меня зовут Свобода, и я та самая частичка, которая живет в тебе основательнее всего. В тебе, моя дорогая Тень, всегда горело непомерное желание к свободе. Ты всегда восхищалась красотой мира. А теперь... Что ты делаешь теперь? Ты убиваешь не только себя, но и меня вместе с собой!
  Тень слушала и удивлялась всему сказанному. Наверное, это был сон...

На прощание Свобода поцеловала Тень в щеку, и поцелуй был словно дуновение теплого бриза в эту полярную ночь. Серая лисица развернулась и помчалась по лугам снега так же быстро, как быстро бежала сюда. Тень долго смотрела ей вслед. Без сомнения, явление Свободы было самым странным и непонятным событием в ее жизни.
Добежав до горизонта, Свобода вдруг упала на землю. Тень испугалась и хотела побежать к ней, чтобы помочь подняться. Но тут Серая лисица вдруг сжалась в маленький-маленький комок. Клоки великолепной шелковистой серой шерсти разлетелись в стороны, и на месте, где только что была лисица, появился белоснежный голубь. Он взмахнул крыльями, полными блеска и сияния, как новогодняя елка, и улетел прямо в луну. Слившись с ней в единое пятно, голубь-Свобода пропал.
А потом вдруг Тень проснулась. Она лежала под снегом, в теплоте и уюте. Ну конечно, это был сон, что же еще, думала лисичка.
- Разве бывает такое в жизни? Превращения, духи... - сказала она вслух.
Однако в душе у Тени появилось то тепло, которое перестало греть в день изгнания. Она пересмотрела все, что произошло, и с той самой ночи уже полностью утратила гнев и растерянность.
В тот же вечер Тень выбралась из подснежной спальни и посмотрела в ночное небо. Оно было точно таким же прекрасным, как и во сне лисички. Тень внимательно посмотрела на луну. Серые лунные моря, обманчивые безводные пятна, напоминали в совокупности своими очертаниями голубя. А может быть, это зрение лисицы было плохим?
- Спасибо, Свобода, - тихонько произнесла Тень. Возможно, все-таки, это был не сон?
А потом прошла зима, и вместе с ней полностью ушел образ Свободы из недолговременной памяти лисички.

***
Энергия била в каждой клеточке ее молодого тела. Наслаждение разливалось по лапам, когда Тень мчалась по полям. Сердце сладко замирало при мысли о том, как слаженно работают мышцы, сколько неистощимых сил собралось внутри нее, как изящно опускается к земле ее черный хвостик, едва касаясь задних лап. Как прекрасно, что она может подпрыгивать столь высоко, и столь мягко приземляться на землю!
Каждый солнечный день щедро питал ее бодростью. Как чудесно, как изумительно отдыхать в полдень в высокой траве! Ее стебли закрывают солнце, создают прекрасный шалаш, укрытие для многих существ, ищущих покоя.
Золотые колосья пшеничных полей приютили черную лисичку, как когда-то мрачные стволы лесных деревьев.
Весной с юга вернулись перелетные бабочки-данаиды, легкие, невесомые, порхающие... Тень любила смотреть на их невероятные полеты. Чаще всего лисица видела бабочек такой расскраски: контраст темно-рыжего цвета на внешней стороне крылышек, светло-желтого, словно одуванчик - на внутренней стороне, а окаймляли и обрамляли  каждое крылышко черные, точно измазанные угольком, краешки со множеством белых пятен. Даже головка бабочки была черной с пятнами, делая свою обладательницу весьма изящной дамой.
Тень никогда не задумывалась над тем, чтобы поймать и съесть одну из крылатых красавиц. Лисичка с такой страстью любовалась ими, что когда делала это, то сидела молчаливо и неподвижно, боясь напугать их чем-то. Она даже не смела полагать, что бабочки эти полны смертельного яда...
Щедрость природы в этих краях, ее величие и цветущее по весне великолепие не способно поддаться никакому описанию. Тень поняла это, и с уходом суровой зимы серое, мерзкое и невзрачное место превратилость в самое что ни на есть пышущее жизнью. Серой Долиной его теперь никак не назовешь, поэтому лисица решила переименовать его в Цветочную Долину.
Лисица уже свыклась с мыслью, что будет жить здесь вечно. Она свыклась и с тем, что больше никогда не увидит родных гор, силуэт которых стал медленно расплываться в ее памяти, озер, которые превратились в сознании в размытые пятна, хвойных лесов, яркий и освежающий запах которых она почти забыла.
Теперь ее домом стали моря полей, лугов, дружеское соседство с человеком, а так же напоенный беспрерывным мычанием бизонов реденький лес неподалеку от фермы. И хотя лисичка с болью в сердце мечтала снова взбираться в горы и петлять меж деревьев густого и мрачного сосново-елового леса, она с удовольствием теперь принялась приспосабливаться к новому дому.
Прошло уже много месяцев, но Тень помнила про обещание Агамемнона. Он клялся, и эта клятва разжигала огонь в сердце Тени каждый раз, как ей становилось грустно. Лисичка представляла, как, когда он придет, она нежно и безгрешно поцелует его. А он будет улыбаться, как настоящий герой. Она преданно ждала его. И ждала, и ждала, тогда как время ничего и никого не ждало. Оно шло, как ему и положено.

Глава 32
На границе двух миров

С тех самых пор, как смирение в душе изгнанницы пришло на место гневу и растерянности, прошло два года. Конечно же, темная лисичка свыклась с мыслью, что проживет в Цветочной Долине всю оставшуюся жизнь. За два с половиной года за ней никто не пришел, никто не отвел домой. И хотя надежда все еще обитала в глубинах лисьей души, она уже никого и ничто не ждала.
Два года прошли в мире и покое. Даже охота темной лисичке уже не доставляла того наивысшего наслаждения, как раньше. Сытая и ленивая жизнь - она раздражала, но в тоже самое время Тень знала, что это все-таки лучше, чем смерть. По крайней мере, она все еще может носиться в пятнах лунного света по ночам, и лежать в полях ржи под утренним солнцем. Так маленькая лиса одумалась. А когда она спала, то ей снились ее долгие путешествия домой. Снова она рядом со своим братом - счастливая и не одинокая. Даже отец в ее снах оживал, и был заботлив, как никогда.
Тени снились какие-то лисята. Она не знала их, но они были ей почему-то родными. Еще ей снились бесконечные опаловые луны, под которыми она проводила лучшие свои дни вместе с мужем, который жил только в ее снах. Это был не Агамемнон, но некто иной.
Но чаще всего Тени снился кошмар. Нет, не всадники с ружьями, как большинству прекрасных лис на земле. И не засада, и не преследователи, которые посещают кошмары прочих несчастных лисиц. Ей снились мосты и городские улицы, которых она никогда в жизни не видела. Нелли, жена Демона, видела. И лис с серым хвостом видел. Но не она, малышка-провинциалка, всю жизнь обитавшая в тени лесов и на свободе полей.
Как бы то ни было, лисичке снились километры дорог, машин, домов... И жизни лесного зверья, отданные ради всего этого. Смерть дубков, осинок и берез, ив и елей, ради удовлетворения человеческих прихотей.
Тень просыпалась со страхом в сердце. Разрушали ее любимую Зеленую Долину, замечательное озеро обмелело, когда в нем обнаружился какой-то металл цвета желтой луны и люди сломя голову бросились добывать его. Много необъяснимого снилось Тени, и она, несчастная, не знала, как это предотвратить. Или хоть заставить вереницу кошмаров больше не тревожить ее.

Однажды, это было на третьем году проживания лисицы в Цветочной Долине, Тень наткнулась в березняке на старого ежа. Раньше лисица и не пыталась нападать на животных, обладающих столь страшным оружием - иглами. Но в тот вечер она не могла сдержать своего любопытства. Кроме того, ее живот мучительно стонал, вопрошая о пище.
Тень несколько раз обегала ежа кругом, пыталась укусить его, но тот плотно свернулся клубком, направив свои иглы во все стороны. Лиса провозилась со своей находкой почти всю ночь, и вот уже в небе запылали розовые краски рассвета. Неяркие, как и обычно, на заре - весьма скромные.
Почувствовав приближение нового дня, лисица не выдержала и размахнулась, чтобы как следует дать колючему панцирю затрещину...
И внезапно, за ее спиной послышался голос, нежный, но настоятельный:
- Не надо.
Тень застыла с поднятой лапой. Кто-то наблюдал за ней все это время? А если не все, то как долго? Почему кто-то обращается к ней? Ни одно животное не разговаривало с хищницей в течении нескольких лет. И почему она не уловила приближение чужака?
Лисица осторожно опустила лапу и повернула голову в сторону загадочного голоса. Сквозь мягкую мглу предрассветных сумерек проступал незнакомый лисий силуэт. Чужак выглядел изящно и горделиво, а в голосе его звучала глубокая тоска.
- И больше не пытайся смотреть на них в качестве завтрака.
Тень почувствовала озноб, пробежавший по спине. Она только что поняла, что встретила первого лиса с тех пор, как ушла из родных краев.
- Кто ты? - спросила Тень. Не дождавшись ответа, она позволила себе негромко возмутиться, - Почему же ты подглядывал за мной? Почему не прошел мимо, как любой нормальный зверь?
- Извини, - бесстрастно ответил лис. - Я блуждал неподалеку, и учуял твой запах. Он здесь повсюду. Я увидел, как ты мучаешь ежа. Должен заметить, что это бесполезная трата времени.
- Я уже поняла это...
- Тебе не жаль его? - с грустью спросил незнакомец.
- Кого - Ежа?
- Нет, - тихо прошептал лис, - Времени?
- Об этом мне стоит жалеть меньше всего.
- Почему?
Тень возмутил этот вопрос. Что стоит делать со своим временем - решать только ей одной. Этот странный лис появился, как из-под земли, и кроме этого еще и смеет допрашивать ее!
- Извини, но это мое дело, - холодно бросила Тень.
- Нет, - сказал лис, - Это наше общее дело.
Тут Тень присмотрелась к нему хорошенько. Что-то в его тоне, и в его повадках, и манерах, и в его виде было знакомое. До боли знакомое.
- Донар?! - удивленно крикнула Тень, - Я едва тебя узнала! Ты так... изменился.

Что ты здесь делаешь?
- Я? Что я здесь делаю? Не знаю... То есть, конечно знаю! - очумелый от счастья, Донар прыгал и визжал, как лисенок. Да, это определенно был тот самый Донар, которого помнила Тень, - Я так скучал по тебе, что не выдержал. И пустился на поиски.
- Но как же родная Долина?
- Да что там мне твоя Долина? Я в ней и жить-то нормально не мог. Ведь я, как-никак, домашний лис. Вот и решил, пес меня задери, что мне уже все равно. А без тебя... Без тебя мне было так уныло.
- Не льсти мне, - сказала Тень тоном, которому научилась у Свободы.
- Да я и не льстю... Не льщю... Боже мой, какая разница? Я так скучал, так!
- Ну... Я тоже скучала, - сказала Тень. - Какие новости на родине? Как там мой братик? А Нелли? А их детишки... У них ведь уже появились дети, верно? А как поживает Агамемнон?...
- При чем тут Агамемнон? - произнес Донар сердито. Неужели она испытывает к нему симпатию после того, что он с ней сделал?
- Я скучаю по нему. Он обещал, что придет за мной!
И тут Донар закусил губу и поджал уши. Когда Тень вопросительно уставилась на него, лис отвел взгляд и натянуто сказал:
- С ним все впорядке.
- А Демон и Нелли?
В этот момент Донар стал еще более понурым и удрученным. Но он не мог долго молчать о таких вещах, о которых нужно было поведать.
- Твой брат и его жена недавно потеряли своих щенков...
- Как это "потеряли?"
- Однажды утром двое их лисят просто исчезли. И, сказать по правде, я пустился в путешествие не только из-за тебя. Я обещал твоему брату, что найду его детей. И вот, дорожка привела меня сюда.

Тень спала сладко и безмятежно. Ее грудь вздымалась плавно от бесшумного дыхания. Наступило утро. Донар все еще стоял над прекрасной Тенью и любовался ею. Он не спал всю ночь. Краше и прелестней не было лисы на всем белом свете!
Солнце опустило свои лучи на просыпающийся мир. Свет забрезжил прямо в глаза спящей лисички. Во сне она слегка поморщилась. Тогда Донар переменил положение и сел над головкой Тени, чтобы закрыть ее собственной тенью.
- Солнце! - тихо шепнул Донар, - Солнце! Ты не достойно прерывать ее сон!
Солнце не обиделось. Оно поднялось чуть повыше и спряталось за облаком.
Но вот Тень сама проснулась. Она непонимающе посмотрела на когтистые рыжие лапы перед собой. Она подняла взгляд чуть выше и увидела морду Донара, который улыбался. Позади него вовсю горело солнце, выскочившее из-за облака. Оно светило сегодня особенно старательно, озаряя добрые глаза Донара и добавляя в них чайный блеск. Он был ослепителен и неотразим на пару со светом утреннего солнца.
"Ах, я бы влюбилась в него! - подумала Тень, - Если бы уже не любила Агамемнона!"
Лисичка кротко улыбнулась и присела. Своей лапой она ощутила горстку маленьких шариков. Тень взглянула на землю и обнаружила там сладкие ягоды. Донар собрал их неподалеку, чтобы утром удивить ее. У него это получилось.
- Доброе утро.
- Доброе утро.
Так обменялись они утренним приветствием, простым и легким. Тень попробовала ягод, и почувствовала их терпкий, и одновременно с тем сладкий вкус, который доставил ей странное, неописуемое наслаждение. Красные сусловые соки попали на уголки рта, и речушкой потекли по шерсти.
Донар смотрел на это зрелище, как завороженный. Он ни на что на свете не смотрел так пристально и напряженно. Внутри у него горело пламенем сердце, которое билось в своей темнице, не имея возможности спастись. В голове уже назрели собственные представления о том, что будет в следующую минуту. Он приблизится к ней, и смоет ягодный сок ласковым поцелуем...
Всего миг спустя любые образы исчезли. Тень сама почистила свою шкурку и с усмешкой посмотрела на Донара.
- Ты такой странный. У тебя снова кривая морда.
- Я только что увидел... - Донар вдохнул полной грудью, - Нечто.
- Что именно?
- Я увидел ангелов, танцующих на облаках...
Тень внимательно вгляделась в своего приятеля и засмеялась.
- Ты, верно, не выспался сегодня.
Донар созерцал красивую божью коровку, которая ползла, перебирая лапками, по веточке куста. У насекомого был крепкий красный панцирь с парой черных крапинок. Коровка двигалась очень медленно и осторожно. Она кротко обнюхивала листики и пробовала крошечные волокна растений на вкус.
- Я люблю божьих коровок. - Вяло произнес Донар. Хотя, возможно, он был таким сонным из-за жары. - Они похожи на тебя, Тень. Такие же скромные.
- Я? Скромная? - переспросила Тень. 
Донар не ответил на возмущение. Он что-то сосредоточенно соображал. И вдруг выпалил:
- Я должен сказать тебе кое-что! И это бередит мое сердце с такой страшной силой, что если я не скажу, то скорее всего, умру! Я...
Рьяность лиса неожиданно исчезла. Он снова насупился.
Тень решила, что Донар скажет что-то интересное, забавное. Ведь он был таким веселым! По крайней мере, она таким его помнила с того дня, как впервые увидела в зимнюю ночь.
- Я люблю тебя, - сказал Донар с огромным усилием, но прозвучали его слова с таким жаром, что прожгли бы хрупкий розовый цветок. Они прожгли бы и Тень, но она не отнеслась к словам серьезно. На мордочке она сохранила беззаботность и невинное веселье.
- Не говори глупостей. Тебе что, жара в голову ударила?! Не удивлюсь, если да. Ты с утра несешь сумасбродные вещи. То ангелы какие-то, то еще что-то. Нет, так дело не пойдет.
Донар не смутился и не отвел взгляда. Труднее ему было сознаваться в любви, которую Тень все равно не разделит. И даже не поймет. Он глубоко вздохнул и, даже не удостоив слова лисицы ответом, продолжил:
- Я так тебя люблю! Но тебе не понять этого. Нет-нет, миледи, не понять. Скажу только одно: как волшебная палочка способна осчастливить желающего, как архангел способен подарить покой молящему, как микстура исцеляет больного, так и ты способна привнести в мою безумно влюбленную душу радость и мир. Я сделал бы все, что ты пожелаешь. Лишь только бы ты согласилась стать моей подругой...
Тень погрустнела. Она обязана говорить правду всегда. Этому научила ее жизнь: относись к ближнему так, как ты хочешь, чтобы он относился к тебе. Лисица желала, чтобы ей всегда говорили правду. Но дело в том, что правда не всегда бывает приятной. Таковой она была сейчас.
- Ты мне всегда нравился... - робко сказала Тень, но запнулась, не найдя в себе сил продолжить. Она поняла, что Донар испытывает к ней нечто большее, чем дружбу. Но все-таки любовь?..
- Нравился? - переспросил Донар, - О, если бы ты стала моей супругой! Возможно, ты полюбила бы меня. Я бы заботился о тебе каждый миг твоей жизни. Я бы всегда был рядом, и не перестал бы любить тебя и в этой жизни, и после нее!
- Мне очень тяжело, - дрогнула Тень. - Ты такой хороший и милый! Меньше всего на свете мне хочется тебя обидеть. Но... Мне кажется... Я люблю Агамемнона.
- Тебе кажется? - нездержанно прокричал лис. - Ты должна быть уверена!
- Я... Да, я уверена!
- Но Агамемнона нет рядом с тобой. Он вдалеке. Он в землях, в которые ты не вернешься. Я же с тобой! Я весь твой! Только позволь мне заботиться о тебе! Разве же мы созданы жить только для себя самих?
- Мы можем быть вместе, - ответила лиса, - Ты можешь заботиться обо мне. Но я не могу быть твоей супругой. Я... просто не могу.
- Понимаю, - загробным голосом ответил Донар. Но он не понимал этого. Он знал, что если бы Агамемнон предложил Тени тоже самое, она бы сразу согласилась. Почему она не может полюбить его? Донар с трудом подавил слезы, - Может быть, со временем...
- Может быть, - согласилась Тень.
Неожиданно Донар вспомнил, он так и не сообщил Тени о том, что Агамемнон недавно стал мужем какой-то кокетливой лисицы. Но Донар вовсе не хотел рассказать об этом Тени, не хотел огорчать ее. И не хотел ранить ее душу, разрушать ее невинные мечты.

- Что ты знаешь о матери?
- Чего?
- Ну, ты все время говоришь о своем отце. И никогда - о матери.
- Что правда, то правда, - согласилась Тень. - А всему виной то, что я не знала ее. Отец мой, Йомен, рассказывал, что я вышла в нее.
Тут Тень замолчала. Донар же тихонько откашлялся, так как ему стало интересно послушать всю историю. Но Тень продолжала молчать, и тогда лис сам попытался развить тему.
- Она, твоя мать, была черной?
- Нет, что ты! Она была рыжей-прерыжей. Йомен говорил, что я так же улыбаюсь. Так же быстро бегаю и грациозно помахиваю хвостом. Вот в чем сходство. А темная шерстью я в отца, хотя и он был много светлее, чем я.
- А что случилось с твоей матерью?
- Если б я знала наверняка! Сколько раз я донимала Йомена, чтобы он рассказал! Сколько измученных ночей я провела в догадках и вопросах, на которые никто не хотел давать ответ!
- Ты сказала "наверняка", - заметил Донар.
- Прошу прощения?
- Ты так сказала. Значит, ты все-таки что-то знаешь?
- Ну... Была одна легенда. Ах, кому знать, как не тебе, что я не верю в легенды.
- Расскажи, - настойчиво попросил Донар.
- Да чепуха это все, - отмахнулась Тень.
- Рассказывай! - повторил лис.
- Уговорил ты меня. Не знаю как, но уговорил. Так слушай же!..
И Тень начала рассказывать легенду, которая передана ей была Блудным Ветерком, что навещал ее когда-то в Воющей Лощине.

Юнона Вспомоществующая
Йомен и жена его друг друга терпеть не могли, но и жить друг без дружки не могли. Имя жены никто не может вспомнить из-за того, что было оно слишком простым, а жители нашего леса привыкли к длинным и красивым именам.
Однажды в лес прибежала свора охотничьих псов. Напала она на Йомена, но его лисица пожертвовала собою ради спасения мужа. Она заманила тьму кровожадных клыков за собой, на Охотничью Зону. Там встретила самоотверженная лисица свою смерть. Но не конец это истории.
Как известно, не было детей у Йомена и его лисицы. Ничего не осталось Йомену на память о жене. Но в ту же ночь привиделся лису дух прекрасной лисицы. Она была как две капли воды похожа на его погибшую жену. Да, то была Она. Белый свет, обрамлявший ее элегантное тело, делал ее еще краше и загадочней, чем при жизни.
Пришла она, чтобы принести любовь в эту мрачную ночь. И хотя сердце Йомена было достаточно жестоким, а сам он был груб и не способен на высокие чувства, восхитительный призрак заставил его стать мягким и чутким.
Через несколько месяцев призрак вернулся. Он принес с собой двух маленьких лисят и наказал хорошенько приглядывать за ними. Призрак так же сказал, что когда лисята подрастут и спросят, кто их мать, Йомен должен ответить им: "Юнона Вспомоществующая". Великодушный бог смерти и луны Саймири сам дал ей такое имя, как святому лисьему духу, и позволил храброй Юноне вернуться на землю и привнести земле славных детенышей-лис. Они смогли бы видеть пророческие сны и навсегда изменить судьбу лисьего рода вместе со своими братьями и сестрами из рода знаменитого на весь лес лиса с серым хвостом. Лисята Юноны были особенными, а кровь их не имела аналога с кровью любого существа на земле.
Йомен внял всему сказанному и охранял подарок Саймири как зеницу ока.
Подросли лисята. Ничем особенным они не отличались, разве что у одного из них была шерсть как тысяча ночей, черная. Йомен подумал: "А не наврал ли мне Саймири? Все знают, он бог смерти и обманчивой луны! Луна сменяет фазы, и непостоянна. А вдруг эта лисица с черным мехом должна принести смерть лисьему роду? Ведь Юнона так и сказала: "изменить судьбу лисьего рода" Долго терпел Йомен. Он продолжал беречь своих детей, но однажды в дом его-Лощину прибыла рыжая лисица, которая была дочерью лиса с серым хвостом. Йомен ненавидел серохвостого лиса, потому что тот был братом его жены. Только не знал сам Йомен, что в этом такого раздражающего. Отродье, в жилах которого текла кровь Юноны и Серохвостого, приблизилось к семейству Йомена. Сын Йомена, Демон, о чем-то очень долго шептался с прибывшей. "Уж не влюбился ли?" - подумал Йомен. Нет, это совершенно недопустимо! Кровь их идентична!
Йомен и забыл, что дети у него особенные. Что они близки к непостижимому миру лисьих богов, и что кровь их священна. Он это забыл и зарычал на прибывшую. Рыжая лисичка, которая носила имя Нелли, испугалась и убежала.
Прошло с тех пор много дней. Йомен знал, чувствовал нутром, что надвигается страшное время. Лис постарел и поглупел, и все же такие вещи мог различить. Ужас носился в воздухе. В один из таких дней дочь Йомена сказала: "Надо спасаться".
Эти слова навели на Йомена еще больший ужас. Он понял, что дочь его видела пророческий сон. А вскоре началась Великая, Большая Пятилетняя Охота, когда люди не знают границ в убийстве животных из леса. Йомен, старый и немощный, позабыл об этой традиции и принялся клеветать на собственную дочь: "Это она, черная лисица-Смерть, наслала на лес беду! Это она, я так и знал!" Лис убежал от своих спящих детей в лес, чтобы навсегда оставить их и чтобы не иметь больше к ним отношения. Но вдруг в самой чаще ему явился дух Юноны. Она смотрела на него с яростью, а в глазах ее горел огонь гнева. "Разве не велела я тебе заботиться о наших детях?" - спросила она. "Они зло! Зло! И Саймири зло! И ты зло! И весь род Серохвостого - зло! Зло! Зло!" - орал Йомен. Но Юнона знала, что старый лис лишился рассудка, и не мог больше отличить истинное зло от добра. Тогда лисица-дух, своими изящными, сильными лапами разверзла кусты и деревья, чтобы охотники, пришедшие в лес, завидели Йомена и убили его. Люди не были способны увидеть Юнону, а она стояла рядом и видела, как ее бывшего мужа покарают ружьями и дубинами.
Йомен был мертв. Юнона отправилась к своим детям. Одному она подарила ночь любви с лисицей Нелли, зная, что их союз чист и некорыстен.  Другой, лисице с черным мехом, Юнона покровительствовала, чтобы дочь не попалась на глаза охотникам в ту страшную ночь. Вот так и выжили дети Юноны. И живут они по сей день, волшебные и прекрасные, провидцы и предсказатели, как и все из рода легендарных Чина и Сабрины... 

Выслушав историю, Донар замер с открытым ртом. Зрачки глаз впали в абсолютное оцепенение. И только губа его нервозно подрагивала. Тень помолчала, а потом, не выдержав, выпалила:
- Боже, неужели ты веришь в эту маразматическую ерунду?!
Донар молчал.
- Ты, должно быть, и вправду забил себе голову человеческой чепухой, раз веришь в эти небылицы. Глупее истории я, лично, и не слышала. Да разве я особенная?
- Я влюблен в дочь богини... - с трепетом и страхом прошептал Донар.
- Эй, ненормальный! - прокричала Тень в ухо Донару, - Заруби себе на носу: во-первых, ты не влюблен в меня. Это лишь глупое влечение. Так и знай. Во-вторых, половина из этой чепуховой легенды - враки! Ничего такого не было!
- Не говори, что у тебя никогда не было пророческих снов?
- Ну...
- Пожалуйста, не ври мне. Милая, чудесная Тень. Никогда не ври.
- Были. Ну и что? Они лишь внесли свою лепту в эту чушь!

***
Человек сидел в снегу, сгорбившись, согревая пальцы своим дыханием. Он крепко укутался в медвежью шкуру, но все равно дрожал. Он не мог уйти с этого места, поскольку дорога его была загорожена большим медведем, а ружья с собой не было. Медведь был шатуном, и явно разгневаный. Но на человека не нападал.
Тень и Донар постарались уйти от этой жуткой сцены незамеченными, но вдруг их окликнул... медведь!
Лисы остановились, испытывая страх и удивление. Когда это еще с ними заговаривал медведь? Дорожки этих зверей совсем разные.

Донар старался держаться от бывшего хозяина настолько далеко, насколько возможно. После коварного предательства, у лиса развилась страшная человекобоязнь. Донар попытался не думать ни о чем, как бы отключить разум. Но ужас от близости с существом, которое всегда опекало его, а потом вдруг вздумало убить, охватил лиса целиком.

- Медведь, о, Медведь! Отпусти человека! - просила Тень.
- Я не держу человека. Это она держит его! - Медведь пронзил волчицу обжигающим взглядом.
- К чему ты не отпускаешь человека, Волчица? - спросила Тень.
- Я не держу человека. Пусть уходит! - мягким голосом произнесла Волчица.
- Только уйдет он отсюда уже мертвым! - вмешался Медведь, - Я не позволю!

- Но я не такой, как все! - умоляющим голосом завопил человек.
- К сожалению, ты такой, как все, - опустила глаза Волчица, и затем кивнула Медведю.

- Ну и сон мне приснился! - недовольно буркнула Тень, усевшись.
- Тебе тоже? - удивился Донар, вытягивая лапы вперед для разминки после долгого сна.

***
Леонард открыл глаза и обнаружил, что лежит на залитой солнцем полянке. Сначала он не мог поверить, что жив. "Нет-нет, я, наверно, умер! - думалось ему. - Иначе откуда такое ясное солнце, такой чистый снежок?"
Леонард сел на колени и вдруг ощутил, как сквозь его одежду проникает холод и сырость. По телу пробежали мурашки - самая что ни на есть естественная реакция на холод. "Э-ге-ге. Так значит, я все-таки жив" - решил Леонард.
Он окинул взором место, где лежал. Нескрываемое чувство радости посетило его. Он оказался на полянке рядом со своим домом. Кривая лента дорожки из гравия петляла меж прудиков, заборчиков и сараев, приводя в конце концов к ограде перед ядовито-красным кирпичным домом. За оградой захлебывался лаем его верный пес Голди. Рядышком в замерзшем пруду крякали утки. Они мыли свои перышки в небольшой проруби и явно довольствовались жизнью.
Среди уток не было любимицы Леонарда - кряквы Пестрой, у которой, в отличает от других самок, было ярко-рыжее брюшко. Леонард прекрасно помнил, куда исчезла кряква. Ею пообедал лис, который когда-то у него жил.
Однако Леонард, которого обычно это воспоминание приводило в ярость, в этот раз лишь улыбнулся. Идиот, какой я идиот, сказал про себя Леонард.
Охотник встал на ноги, хотя это было нелегко. Его конечности сильно отекли. Он поплелся по накатанному скользкому снегу к родимому дому. По дороге Леонард не переставал удивляться себе и миру, окружающему его. "Как же я раньше не замечал? - сокрушался он. - Как красива лазурь небес. Как блестит на солнце снег. Как мелодично гавкает мой пес. Все так великолепно и могущественно!"
У порога дома человека встретил Голди и омыл руки хозяина горячим дыханием. Псом обуревало неистовство, он словно сошел с ума от счастья, что хозяин наконец вернулся домой.
Голди был желто-пегим пойнтером. Он был уже очень стар, и в охоте не использовался. Единственное, на что он был способен - грозно пролаять, если вдруг к дому подойдет чужак. Леонард хотел вскорости избавиться от Голди за ненадобностью в охоте. Но теперь он ни за что этого не сделает.
На заднем дворе стояла клетка с еще пятью собаками. Настоящими, охотничьими, жаждущими крови. Но именно к ним охотник не стал подходить. Хотя раньше именно к ним бы подошел в первую очередь, будь он так долго вдали от дома.
Долго... А сколько он пробыл вдали от дома? Месяц? А может быть, больше? Где он был и что случилось? Одно Леонард знал точно - то был не сон.
Дома его встретила жена. Она впилась в Леонарда взглядом хищницы, которая готова растерзать свою жертву. В руках у женщины была тарелка и полотенце. Она мыла посуду. Вид у нее был не из прекрасных. Всклокоченные волосы выбились из-под чепца, лицо было не здорового, красного цвета. Но теперь Леонард, почему-то, посчитал, что у него самая красивая жена на свете.
- Где ты был так долго? - грозно спросила жена.
- Долго?
Муж забеспокоился. Сколько же он пробыл в забытье? И как он это объяснит?
- Ну да. Всю ночь где-то шлялся. Небось, опять прикладывался к бутылке?!
Женщина отвернулась от Леонарда снова вернулась к посуде, яростно затирая кружки, ложки, тарелки и сковородки жесткой губкой.
- Что ты, дорогая. Я и капли в рот не брал! - сказав это, Леонард вдруг задумался. А что, если он и вправду напился, и чудесная встреча с царством животных ему только привиделась? Нет, не может быть такого!
- Ладно. Садись за стол, позавтракай. Только для начала сними с себя эти тряпки. Ты будто на снегу валялся. Ей богу, как маленький ребенок. И разуйся. Не желаю видеть мокрые следы по всему дому. В конце-то концов, руки вымой, прежде чем браться за еду, - наставляла и наставляла женщина.
Леонард исполнил все указания жены и плюхнулся на стул. Его переполняло столько чувств, что он должен был с кем-то поделиться своими волнениями. Никого, кроме жены рядом не было. И он выпалил на одном дыхании:
- Ты знаешь, я больше никогда не буду охотиться! Я разговаривал с медведем, с волком, но самое главное, с лисом, который жил у нас два года назад. Ты помнишь его? Рыжий такой, Донаром звали. И после разговора я решил - все, больше никогда не пристрелю ни одного зверя!
Жена выронила из рук очередную тарелку, и та с грохотом упала на пол, разбившись на множество белых кусочков.
- Что ты сказал?
- Да-да, я сказал то, что ты слышала.
Женщина долго стояла, уставившись вниз, на разбитую тарелку, и что-то обдумывая. Затем она очнулась, подошла к мужу вплотную и глубоко вдохнула.
- Вроде и не пьяный... Надо же такую галиматью пороть!
- Нет, я серьезно.
- Ну и что, что ты будешь делать без охоты?!
- Буду закупать мясо из города.
- Хоть стой, хоть падай. Ты одурел, да? Сколько это дней нам до ближайшего города тащиться? А деньги? Мудрец нашелся!
- Ничего. Что нибудь придумаем. Я продам охотничьих собак. С нами будет только Голди, верный мой старик.
- Знаешь, что, муженек? - зарычала жена, и вид у нее был такой, что она готова была вцепиться в мужа не на жизнь, а на смерть. - Не нужен тебе никакой завтрак. Иди-ка ты поспи хорошенько.
Леонард вышел из кухни и поднялся на второй этаж, в спальню. Но вовсе не за тем, чтобы поспать. Он собирался решить, что будет делать со своей жизнью. Одно он знал точно - в руках его больше никогда не побывает ружье или капкан.
Леонард думал, а снизу доносились причитания его жены: "Бред, сплошной бред!". Но человек был переполнен любовью - и к своей жене, и к ее причитаниям...

Глава 33
На заре времен

Мифологии разных племен и народов, придуманные легенды, описанные в книгах, любая приписанная вера тому или иному виду, все это извечно сходилось в одном: уже в самом начале Жизни мир был разделен на "черное и белое". В любом древнем веровании вначале была битва добра со злом, в переносном или же прямом смысле.
Все верования и легенды так или иначе схожи друг с другом. В конце концов бывают различия лишь в именах и месте события. Однако каждый народ свято верит в своих любимых богов и героев.
Лисы ничем не отличаются от других племен. Как и у волков, у белок, у собак, у прочих обитателей леса и как у людей, у них есть свои собственные легенды. Они считают их уникальными, однако это, конечно, не так. Но самая развитая версия о сотворении мира существует, как ни странно, лишь у арктических родственников лесных лисиц - у песцов.
А вот что рассказывает каждая заботливая лесная мать-лисица своим отпрыскам, которые в кружок сидят подле нее и с упоением слушают, запоминая услышанное на всю жизнь и передавая это своим собственным детям:

Когда миром правили Небеса, только они и не было еще тогда никаких голых двуногих людей, возомнивших себя господами земли и громко заявивших на весь мир: "Мы короли планеты всей! А все твари созданы нам во службу!", тогда было действительно счастье жить. Все звери были друг другу друзьями, они питались плодами вечной весны, на земле никогда не царила зима. Никто никого и ничего не боялся. Бояться было нечего. Не было тогда подземных зверей, все жили на вольном лугу под теплым солнышком. Не было ни червей, прогрызающих подземные ходы, не было ни блох, так надоедающих нашим шкурам, не было насекомых.
В начале мира не существовало полевых цветов, которые необходимо опылять. Поэтому не существовало и пчел. А жили и здравствовали лишь крупные, красивые звери, которые целыми днями лежали у корней вишен и черешен, яблонь и груш, кизиловых деревьев либо же в тени зарослей дерена с его вечно красными ягодами. Цветов тогда не было, зато были ягоды и плоды.
Тогда у каждой лисы было по две головы, восемь лап и два хвоста, вместе с одним длинным и необычайно грациозным телом. Две лисы всегда были вместе, как бы сросшись друг с другом. В одном теле всегда была самка и самец, поэтому им не надо было тратить жизнь на поиски друг друга. Идеальная пара всегда рождалась вместе, и они были счастливы на протяжении всей жизни. А в этой жизни были только радуги, без своего вечного спутника - дождя, розовые облака, тепло и сытость, вечный день и никакой ночи.
Все невзгоды пришли много позже, с приходом людей.
Но и до двуногих нарушителей случилась беда.
Однажды на свет появилась пара дерзких лис, которые посмели упрекнуть Ала-Кая, золотого лиса, живущего на Солнце. Эта пара не желала быть вместе. Они были страшной ошибкой природы, и им в тягость стало вечное пребывание вместе. А ведь в те далекие времена, которые не помню ни я, ни мои родители, ни их родители, в те времена Смерти еще не существовало. Постарев, тело превращалось в дерево, или в облако, или в волны быстрого ручья, а потом возрождалось вновь.
Эта парочка, которую звали Адвайта-Веданта, вечно ссорилась, орала друг на друга, две головы кусали собственное тело, желая каждая причинить боль другой. Однако они все еще были единым целым, и ранили лишь самих себя. Среди приличного народа, не знавшего раздора, Адвайта-Веданта слыла позором всей земли.
- Отчего вы не можете жить в мире и любви, как другие мои дети? - спросил Ала-Кай, который в древности часто спускался с Солнца, чтобы поговорить со своими созданиями и внушить им радость и спокойствие.
- Мы ненавидим друг друга, потому что мы не хотим быть вместе. Мы хотим быть личностями! - сказали головы Адвайта-Веданты.
- Это равносильно для вас приговору к вечному одиночеству! - сказал Ала-Кай. - Но вы даже еще не знаете, как страшно бывает одиночество.
- Ну и пусть! Нам надоело быть друг в друге!
- Придеться привыкать. До вас на земле царило спокойствие и согласие. Не смейте нарушать его! - грозно изрек Ала-Кай и вернулся на Солнце.
Однако, не желая покориться смирению, левая сторона вздорного лиса Адвайта убила правую сторону Веданту, когда та спала. Это произошло в полной тишине, при ярком свете дня. Тогда было совершено первое убийство на земле.
И немедленно после свершения этого страшного дела на мир опустилась тьма, потому что нарушен был главный закон Ала-Кая Солнца о добре и милосердии. Тьма кромешная, страшная, нагоняющая ужас в сердца жителей земли.
- Что наделал ты! - кричали в темноту жители леса. Не видели они во мгле никого и ничего, толкались, посеяли панику. Но все знали, чьих зубов это дело.
Возмущенный Ала-Кай спустился с Солнца, которое заволокли толстые тучи, и отыскал Адвайта, у которого одна половина безжизненно тащилась по земле, залитая кровью и засыпанная пылью. Ала-Кай освещал себе путь в царившей ночи огнем, исходящим из его сердца. Узрев леденящий кровь вид полутрупа-полулиса, золотой лис пришел в страшный гнев и ярость. Он взял в лапы серебряную молнию, такую огромную, что она бы заняла расстояние от нашей Зеленой Долины, от самого озера, рассекающего ее, до цепочки скал, ограждающих людское поселение от леса. Воздух сотрясался от града ударов этой и подобной ей молний, которые, попадая во все живые существа, рассыпалась дождем жгучих искр. Таким образом все лисы были разделены на две половины - мужскую и женскую. После этого, в полной тьме, разделенные друг от друга лисы разбрелись в разные части света. И по сей день каждый лис и каждая лисица вынуждены искать свою вторую половинку, чтобы воссоединиться с ней и произвести на свет потомство. Но даже этим единением они не способны быть настолько близкими, как прежде.
Но была среди всех лис лишь одна, которую наказали навеки остаться с трупом, приросшим к ней - Адвайта. Такова была кара для первого убийцы на земле. Адвайта всю жизнь обязана была тащить на себе напоминание о свершенном проступке.
Меж тем Ала-Кай должен был решить, как вернуть день на землю. Половину суток ему удавалось разгонять чернильную тьму, но другая половина суток пребывала в ночи. Тогда-то лисий бог Солнца избрал самого достойного лиса из всех лис, чтобы тот стал ему помогать. Имя лиса было Саймири. Для него Ала-Кай создал ночное светило - Луну. Саймири поселился на Луне, стал серебряным лисом, и на него была возложена обязанность беречь души умерших. Луна дарила ночи тусклый свет, но к сожалению, сил на большее у бога Солнца не хватило. Он изнемогал после всего случившегося.
На беду, пока на земле царствовала чернота, многие звери научились убивать. Поскольку черешням, яблокам и всем другим плодоносным деревьям не хватало света, они перестали плодоносить. От голода лисам, волкам, медведям и другим зверям пришлось учиться охоте. Вместо зрения, которое было полезно раньше, в свете дня, на помощь хищникам пришли обоняние, острый слух, осязание, чуткие усы, а укрытием стали новообретенные дома - норы и берлоги.
Все на земле перевернулось. Много было дел у Саймири, бога Луны и Смерти. Теперь Смерть стала неотъемлемой частью Жизни. Когда Солнце вернуло тепло и свет, на земле уже появилась Зима. Ну а вскоре после этого появились самые страшные существа, когда-либо населявшие мир - люди.
Никто не знает, откуда они пришли и как появились. Но, как только это произошло, они стали изменять мир на свое усмотрение. Они стали охотиться на коренной народ леса, строить себе роскошные дома и изобретать разные вещи, облегчающие им жизнь.

Глава 34
Лис-путешественник

"Vale!"
Так попрощался Ник с любимой страной.
А, надо заметить, Ник был молодым, но очень умным лисом. Он знал множество баек и легенд. Попращаться и сказать "привет" он был способен на тридцати человеческих языках. Разумеется, все эти слова носили лисий характер, так как еще ни одна лиса не смогла заговорить человеческим языком. Но, если напрячься и пролаять желаемое слово как следует, получается удовлетворительный результат.
Итак, Ник был очень умен. Он прилежно обучался у своего отца-сенсуалиста, лиса из лис, премудростям жизни. Еще в детстве Ник не мог оторваться от отцовских историй о далеких странах да диковиных зверях. Лисенок жадно пожирал новые знания своим мозгом, впитывая в себя мудрость веков и никогда не забывая все то, чему он научился.
Так, наслушавшись, Ник возжелал отправиться в путешествие. Он любил родимый дом, знакомые до боли еловые леса и заботливых родителей. Однако жажда новых открытий была самой сильной из всех его жажд: он никогда не хотел так пить, так есть, так спать, как хотел получать новые знания.
Умный лис был еще и очень красивым. Чего только стоили его огромные, искренние глаза! Они глядели на мир с добротой и радушием, никогда не ожидая увидеть зло и всегда надеясь на лучшее. Ник был прекраснодушным, cклонным видеть во всём приятное, прекрасное; он был даже, так сказать, сентиментально-идеалистическим лисом. Но он не витал в облаках, полагая, что мир является местом ласковым и безобидным. Лис прекрасно знал о жестокостях и несправедливости. И все же, он любил повторять: "Все к лучшему". И верил в эти слова всем сердцем.
Лисицы ходили за Ником по пятам, и это его начало злить. Он так хотел попасть в чужую, неизведанную страну, где глупые самки не наседали бы на него со всех сторон. А подругу он мечтал найти умную, ласковую и понимающую. Чтобы она была спокойной и образованной. В родных краях таких явно не было.
Еще одна причина пуститься в путь, решил он.
Ник посмотрел на свой светлый мех иссера-бежевого цвета. Он вздыбился и напоминал наэлектризованный пушистый свитер. Такое явление означало, что Ник крайне возбужден.
Лис бросил последний взгляд на высотные сосновые макушки, целующие облака, широкую пойму реки, которая не раз услаждала его во время жажды. Как величественны широкие равнины его любимой родины! Как колыхается осеннее море трав и отливает янтарно-медовым цветом! Как играют и резвятся средь них дикие мустанги, должно быть, последние на земле. Нику будет не хватать всего этого. Но решение принято, и не в его привычке отказываться от своих слов.
"Спорим, я отправлюсь в путешествие, повидать мир! А когда вернусь с прекрасной чужестранкой, ты обзавидуешься мне." - сказал Ник как-то своему младшему братцу.
"Нет проку в том. Я знаю, что не осмелишься."
Вот к чему привел этот спор. И лис не станет трусить. Не смотря на все увещания семьи, он сделает то, что посулил. Слово ведь не воробей, вылетит и не поймать, часто говаривал Ник.
Оставив позади прошлое и устремившись по руслу реки, называемом судьбой, Ник покинул американские прерии и отправился куда-то на северную границу между родной и чужой странами.

***
Поборов треволнения, светлый лис пробирался вдоль проезжей части. Он был уже очень далеко от дома, но звуки мчащихся машин успокаивали толчки его взволнованного сердца. Думая о близости смертоносных машин, он мог не думать про одиночество и отчий дом, который был в такой неизмеримой дали, что, если бы Ник ни с того ни с сего трухнул, обратной дороги он все равно бы не сыскал. Все, что у него сейчас было - знания, которыми он одарил свою голову. Именно знания помогали ему в его нелегком пути. Они не давали отчаянию завладеть лисом, добывали пропитание для голодного желудка, подсказывали направление - точно на север.
- Были бы сейчас со мной мои родичи! - говорил Ник по дороге, чтобы скрасить путь беседой с невидимым товарищем. - Братья бы не посмели больше провести по мне высокомерный и горделивый взгляд, а поняли, что я самостоятельный и независимый, истиный лис! А мои сестрицы бы восхищенно вздыхали, и искали бы себе мужа под стать моему примеру - такого же ловкого, умного, прозорливого и хитрого. Хотя, само собой, никакой лис не заслуживает такого участливого внимания, как я!
На самом деле Ник не был бахвальским хвастуном, просто изредка, иногда, каждый должен внушать себе, что он лучший. Иначе он перестанет уважать себя и упадет в глазах других.
Много дней Ник провел в пути. Он все время двигался вдоль дороги, потому что знал: куда-нибудь, да придет. По пути он съедал те отбросы, которые частенько выбрасывали нерадивые водители из окон своих автомобилей. Иногда лису встречались мотели и забегаловки. У всех этих заведений стояли мусорные бачки, так что Ник без устали пировал. Но иногда, если ему невезло с объедками, он уходил от дороги на некоторое расстояние к лесу, чтобы там попытать счастья с кроликами и полевками.
Он двигался и днем, и ночью. Время его передвижений зависело от настроения. Иногда, устраиваясь перед сном, Ник спрашивал себя: "Куда я иду? Зачем я иду?". Но вот сон охватывает его уставшие лапы и голову, и уже проснувшись, лис вновь полон уверенности и надежд на свое путешествие.
Нередко на пути у него вставали большие города. Но и их Ник бесстрашно преодолевал, важно шествуя прямиком по главной улице и с достоинством подняв хвост в ответ на крики завсегдатаев местного кабаре.
Главным образом лиса беспокоили лишь кошки - в городах их водилось неприличное множество, и все они смотрели ему в глаза с нескрываемым коварством, а точнее, стервозностью. Если лис подходил, по их мнению, слишком близко, они немедленно выгибали спины, открывали клыкастые рты и издавали ужасные звуки, которые достаточно трудно назвать просто шипением или урчанием.

Однажды путь Ника пролегал вблизи города Виннипег. Именно эта часть пути вспоминалась ему потом как насыщенное ажитацией приключение.
С одной стороны вдоль широкого извилистого шоссе расположился пригород, а с другой стороны невзрачное желтое поле с торчащими то там, то здесь дряхлыми домиками.
Глядя на эти ветхие деревянные постройки, Ник поражался, что там еще кто-то может жить. Одним вечером, когда в животе у лиса особенно бурлило от голода, любопытство завоевало его ум, и он решил подкрасться к одному из домиков. Вдруг, дескать, там есть чем поживиться.
Вокруг было совсем темно, даже луна в ту ночь на небе не светила. Фонарей вдоль громадной дороги никто и не думал устанавливать. А что уж говорить про то, чтобы осветить жизнь этих согнувшихся пополам, почерневших от времени домишкек, снести на которые даже было жалко времени. Так, пробираясь в пугающем черном пространстве поля, Ник полагался на свои верные чувства - слух и обоняние, которые никогда его не подводили. И если бы у него был кончик хвоста, он бы ощущал им каждую травинку на земле. Вот только этого самого кончика хвоста у него не было. Однажды в его лесу случился пожар. Это произошло из-за кучки тинейджеров, приехавших в лес ради "изучения природы", хотя им оказалось довольно тяжело потушить свой костер. Огонь зашел, к счастью, недалеко. Помощь подоспела скоро. Однако оказавшийся в ненужном месте в ненужное время Ник попал под пламя, которое полностью обкорнало белую шерстку на хвосте. С тех пор гордость Ника была задета, однако он пережил это. К тому же, его украшение не стало хуже. Разве что только то место, где хвост был опален, иногда нервно подрагивает, особенно если лис волнуется. Тогда Ника одолевает безмерное желание закусить кончик опаленной жерсти... 

Глава 35
Нянька недотепистых малышей

Впервые подул холодный ветер. А это было прямым признаком того, что осень уже близка. Северный ветер был дыханием осени, который приходил первым и уходил последним, завывая между голых крон деревьев всю зиму, уходя поздней весной. Иные листочки на деревьях пожелтели, покраснели, свернулись, будто корчась под холодными струями воздуха, и готовы были вот-вот упасть.
В последних числах августа первый листок оторвался от своего отца-клена, пролетел головокружительное расстояние до земли, и плавно опустился на еще зеленую траву.
В ту пору Донар и Тень жили вместе. Они были безмерно рады, что обрели друг друга. Темной лисичке было не так убийственно одиноко, а Донар мог, спустя столько месяцев, наконец усладить свои глаза той, которую любил.
Они спали в одной норе, гуляли по полянам вместе, Тень показывала и взахлеб рассказывала Донару обо всем, что узнала на новой родине. Лис с упоением слушал подругу, но более всего он смотрел именно на нее, почти не обращая внимания ни на обленившихся овцебыков, ни на снующих повсюду енотовидных собак.
Но даже когда две лисы двадцать четыре часа в сутки проводили друг с другом, у них и речи не заходило о каких-либо близких отношениях, больших, чем крепкая дружба. Для Тени эта тема была все равно что пустозвон, а для Донара - боль, жгучая боль, терзающая и рвущая в клочки.
Однако лис был настолько рад, что он все время находится рядом с лисицей, а она не отвергает его, что готов был простить ей все на свете. Вот они вместе, бок о бок, гуляют по лесу - все равно, что он лишь искусственный березник, - деляться своими наблюдениями и впечатлениями. Совсем как тогда, когда они были еще очень юными и глупыми, а Донар впервые вышел на вольный воздух, покинув человеческий дом.
Эти воспоминания были столь приятны обоим лисам, что они иногда ни с того ни с сего начинали смеяться от щекочащего их чувства в животе. Донар страстно желал, чтобы вот так они прожили всю оставшуюся жизнь - он сопровождает ее, божественную и благословенную, каждый день во время прогулки. Он ловит ей разные лакомства. Да, она и сама прекрасная хищница, но разве ей не будет приятно получать подарки?
Донар мечтал, что, проживя вот так, вдали от всех других лис, несколько лет, она научиться любить его. Что она в один прекрасный день склонит перед ним голову и скажет: "Прости. Все эти годы я была слепа. Но теперь-то я вижу, какой ты замечательный лис, и как ты мне нужен." И вот в тот день он обдаст ее поцелуями, нежными, как роса, и пламенными, как пожар, который сейчас прожигает его изнутри. Но того дня необходимо еще дождаться. Ничего, он, Донар, дождеться. Он будет лезть из кожи вон, лишь бы угодить Тени, понравиться ей, продемонстрировать себя в полном великолепии. Когда-нибудь она не устоит под жаром его стараний, и тогда она станет его лисицей! Да-да-да, она будет его любимой, драгоценной, всеоберегаемой женой!
От этой мысли лис невольно вздрагивал, останавливался и выпускал из себя громкий лисий клич, наполненный жажды и вожделения, который летел над равниной и отдавался эхом в заборе зверофермы. На это Тень удивленно махала хвостом и говорила:
- Интересно бы мне было знать, что это значит. Да только ты мне все равно не скажешь, верно?
Донар в такие моменты не отвечал. Он целиком и полностью отдавал свое воображение витать в том далеком будущем, что ожидало его с Тенью. Он представлял себя гордым отцом десятерых... Нет, двадцатерых лисят! Обо всех о них он будет заботиться самозабвенно, он станет самым лучшим отцом в мире. И у него с Тенью будет много-много еще детей, которые будут появляться у них каждый год как результат их сладкой взаимной любви. А уж что говорить о том, как нежно и заботливо он будет обходиться со своей супругой! Никогда, никогда она не будет ни в чем нуждаться, всегда будет окружена только теплом и радушием...
Надо ждать.
Иногда, в предрассветное время, когда Донар всласть нагуляется с Тенью и вернется в нору, он долго лежал и не смыкал глаз, наблюдая, как тихо и спокойно вздымаются бока любимой лисицы во время сна. В такие моменты на ум разгоряченного мечтами лиса приходят совершенно фривольные вещи, о которых он потом вспоминает с раскрасневшимися щеками. Благо, что щеки его покрыты желтоватыми густыми бакенбардами, и никто не заметит его конфуза.
Надо ждать.
Казалось бы, что способно помешать их с Тенью безмятежному проживанию вместе? С каждым днем лисичка становиться с ним все мягче и ласковее. Вскоре барьер, этот неприступный высокий и широкий барьер, вставший перед носом Донара с самого первого дня их знакомства, исчезнет. Он будет осаждать эту цитадель хоть всю оставшуюся жизнь...
Кроме того, что может помешать двум одиноким лисицам скрепить союз вдали от остального лисьего народа, всюду сующего свой нос? Нет, они как будто находились вдвоем на необитаемом острове. А что будет, когда наступит время любви? Тогда-то уж точно Тень не устоит перед ним! И станет его лисицей... А поскольку их род,  замечательный, прекрасный лисий род, моногамный, то это будет значить, что Тень стала его подругой на всю оставшуюся жизнь!
Надо только подождать.

С приходом сентября все больше листьев скукоживалось от холода, рассыхалось и отрывалось от своих отцов-деревьев. В первых числах месяца прогремел гром. Не было тогда ни дождя, ни снега. Это был гром среди ясного неба.
А случилось все во время очередной прогулки парочки лисиц вдоль ограды, отделяющей бизонов от внешнего мира заповедника.

- Просим прощения, - сказал Миль с очень серьезным видом, - но мы родились очень поздно, в начале лета.
- Почему, лисенок?
- Потому что наш отец очень долго грустил по своей потерянной сестре, и не мог думать ни о ком, кроме нее.
Тень замерла, отчаянно пытаясь собрать все мысли воедино.
- Как зовут вашего отца? - наконец, спросила она строгим и власным голосом, чем слегка напугала малышей.
- Демон. Нашу мать зовут Нелли.
Тень чуть было не потеряла равновесие, и все же нашла в себе самообладание, чтобы спросить:
- Как вы, дети Демона и Нелли, уроженцы Зеленой Долины, попали сюда?
- Мы далеко ушли от дома, - рассказал лисенок-мальчик.
- А потом нас забрал страшный двуногий. Он привез нас сюда в такой странной штуке, похожей на лист, которую он называет мешком, - робко добавила лисичка-девочка.
- Здесь нас спас этот красивый рыжий лис! - закончил первый лисенок.
Донар отвернулся в другую сторону, заметив, что все взгляды нацелены на него. А ведь раньше он всегда был искренен и открыт. Раньше он всегда искал гостеприимства в чужих глазах. А теперь сам отказывался его дарить.
- Как вас зовут, дети моего брата? - спросила Тень чересчур громко.
- Миль, - ответил лисенок.
- Дрейдре, - ответила лисичка. И добавила, - Это означает "трепетная".
- Необычные имена, - Тень внимательно смотрела на детенышей. В них текла кровь Демона. В их жилах струилась кровь отца. А значит, в них была и ее собственная кровь. Лисица с удивлением обнаружила, что больше не испытывает к ним раздражения.
Теперь она любит этих лисят всем сердцем. Ведь они были частичками ее самой. Эти крошечные неуклюжие сокровища на кривых лапках, так похожие на откормленных поросят, стали в один миг чем-то необыкновенным.

- Ты не боишься возможных слухов о тебе в Долине? Ведь, когда ты вернешься, вероятно, тебе весь лес будет перемывать косточки. Это в лучшем случае. А в худшем - снова прогонят. Или... Или нападут, - шепнул Донар так тихо, чтобы лисята его не услышали.
- Да что мне эти пересуды? Я никого и ничего не боюсь, ежели речь идет о детях моего брата!
- Храбрая, стойкая Тень, - благоговейно шепнул Донар.
- Замолчи со своими комплиментами! - довольно грубо прервала Тень. Ее раздражали непрекращающиеся знаки внимания, оказанные со стороны лиса, который ей был делом десятым. Конечно, истинную подоплеку его поведения она так и не приняла всерьез. Любовь! Какая глупость...
Такой ответ, в свою очередь, невероятно ущемил самолюбие Донара, и он вдруг стал молчаливей и угрюмей, чем прежде.

- Ты глупый! - пискнула Дрейдре и попыталась укусить братца за ухо. Но лисенок увернулся и схватит сестричку за хвост.
- Это ты глупая!
Тень немедленно вмешалась в драку и разняла лисят. Она смотрела на них строго и неудовлетворенно.
- Не стоит вести себя безнравственно! - сказала Тень, чувствуя в себе пробуждение великих и древних материнских инстинктов, зовущих к нравоучению и ведущих к заботе о будущем. - Гоните из себя гнев и вражду. Они оскверняют добрый лисий род, и недостойны его. Ведите себя так, чтобы ближнему было с вами хорошо и комфортно. Ведь только так мы сможем выжить и надеяться на лучшее. А вовсе не тем, что будем обижать и кусать друг друга, лгать и воровать. Отнюдь нет! 

Миль и Дрейдре кусали друг друга, вопили и хихикали, ужасно замедляя продвижение вперед. Тень снисходительно терпела, как бы ей не хотелось укусить непосед. Донар же вообще не обращал внимание на лисят, с головой уйдя в лавину мыслей. Иногда он останавливался и внимательно смотрел Тени в спину, надеясь, что она обернется и вдруг улыбнется ему теплой улыбкой. Этого не происходило, путешествие продолжалось. 

Тучи, скопившиеся на хмуром небе еще с утра, устали держать в себе тяжесть дождя. Перед хлынувшим дождем прошла еще минута или две. И вот, когда путешественники пересекали лесной "зал" из золотых осенних деревьев, на них обрушился внезапный ливень. Сначало робкий и несмелый, а затем все боле набирающий силу и мощь, дождь бил желтые листья, врезался в камни, щедро обливал лисьи шубки.
Тень шла впереди всех. Ее глаза помутнели от затянувшей их пелены дождя. Она беспрестанно отряхивалась и чихала от воды, затекающей в ноздри. Сзади нее трусили два лисенка. Их лапки наполовину ушли под грязное месиво земли и воды. Они скулили и пищали от боли, которую им причиняла стена дождя. А позади всей процесси шел Донар, следя, чтобы детишки не упали без сил и не утонули.
И даже если это была еще не самая большая беда, то худшее началось впереди. День в мгновение ока превратился в ночь, обдуваемый ледяным ветром и омываемый бесконечный ливнем, заволоченный потолком из туч. Вокруг все потемнело, а в ушах только и стоял гулкий шум дождя.
Небо над головой разрезала, разорвала пополам, истерзала кривая молния, сопровождаемая громовым раскатом грома. Маленькие лисята тут остановились и запищали пуще прежнего. Они беспомощно прижались друг к другу, ища друг в друге укрытие и спасение.
Тут Тень остановилась и вернулась к пищащим малышам. Она вопросительно посмотрела на Донара. Тот кивнул ей. После этого немого разговора обе лисы взяли в зубы по мокрому, как курица, лисенку, и все вместе двинулись дальше. Сначало казалось, будто процессия будет непоколебимо идти и идти не смотря на дождь. Но затем оказалось, что они искали убежище, где бы можно было переждать грозу.
Таковым оказалось небольшое углубление в земле, защищенное со всех сторон большими серыми камнями и прикрытое сверху поваленным деревом, заросшим мхом. Судя по всему, это место было когда-то берлогой медведя. К счастью, хозяина дома не было. Поэтому Тень и Донар аккуратно опустили туда малышей, после чего сами залезли внутрь.
Потоки грязи и воды сюда попасть не могли, однако дождевые капли все еще могли достать четверку зверей. Лисята вжались в самый темный уголок логовища, не прекращая плакать. Донар смотрел на улицу, на беспрерывно обрушающийся на землю ливень. Ему не хотелось веселиться, как раньше, при каждом удобном случае. Он наоборот, молчал и вдумывался в причины: почему льет дождь, почему все они оказались здесь. И спрашивал себя, судьба ли это? Он снова был рядом с Тенью, которую любил всеми силами своего лисьего сердца и каждым утаенным уголком своей лисьей души. И вот, они теперь двигались на родину. Им предстоит вернуть домой двух пугливых, но очаровательных детенышей. Случайно ли все это? И почему он так много думает, если раньше был таким беспечным?
Тень ни о чем не думала. Она заботилась о лисятах, старательно вылизывая их намокшие шкурки и согревая своим теплом. Постепенно, благодаря заботе лисицы, малыши перестали пищать, и забылись глубоким, беззаботным сном самых уставших и утомившихся существ на свете.
Донар посмотрел на спящих, затем на Тень, но почему-то ничего не почувствовал. Он широко зевнул, почесал шею, беспокоя звенящий железками ошейник, который был уже сильно изгрызан и потерт, но все так же верно висел на своем обладателе. Затем лис свернулся клубочком у самого входа в логовище, чтобы вдыхать запах прелой листвы. Свой высоко восприимчивый к холоду нос он спрятал в пушистый хвост. Устроившись, лис закрыл глаза. И хотя он желал лишь слегка вздремнуть, его убаюкала дождевая колыбельная, и он увидел множество мелькающих черно-белых снов...

Дождливый день подарил неземной красоты закат. Изумительного сиренево-голубого цвета было небо. А по нему будто кто-то рассыпал розовую вату-облака. Один краешек этого природного шедевра кричал яркой желтизной, и было похоже, что это разлили чернила золотого цвета. То там, то тут светились ораньжевые пятна, размытые, плавно перетекающие в лиловое небо.
Чуть позже невидимая рука пустила по небу рябь. Облака двигались быстро, подгоняемые ветром. Из нежно-розового небосклон превратился в фантастический красный. А еще позже, когда сумерки стали гуще, почти все облака мягко растворились в замечательной пурпурной мякоти вышины.
Тень удивлялась тому, как постаралась природа расскрасить завершение сего туманного и серого дня. Лисица вытолкала лисят наружу логова и заставила их обратить внимание на небосклон.
Малыши охнули и рассмеялись. В их маленьких любопытных глазках отражались чудеса небес. И они запрыгали на одном месте, щелкая зубами, как будто хотели откусить кусочек неба и сохранить на память. Однако такую редкостную красоту невозможно сохранить. Она дана нам, как подарок за то, что мы еще живем и радуемся, что живем.
И Тень, вздохнув, прошептала:
- Я благословенна этим небом на любовь к нему!
Малышка лисица и сама не поняла смысл сказанного до конца, но она была совершенно права. Ведь ничто на свете она не любила больше, чем небо на закате и ясные зимние ночи.
- Ой, как мне хочется, чтобы вечерок подождал немного! - сказала Дрейдре, - И оставил эту картинку подольше!
- Мне тоже! - завопил Миль.
- Всему свое время, - сказала Тень, - Когда ему надо, тогда вечерок и придет. А он придет тогда, когда солнышко совсем уйдет.
- А зачем уйдет солнышко? И куда? - загорелась Дрейдре любопытством.
- За горизонт. Солнышку тоже надо спать, чтобы набраться сил и утром снова нам светить.
- А что за горизонтом? - поинтересовался Миль.
- Край света, наверное.
- Ты видела край света? - хором спросили лисята.
- Нет. И никто не видел. Думаю, он очень далеко.
- Давай найдем край и посмотрим вниз! Вдруг мы увидим там мир лис, перевернутый с ног на голову! - размечтался Миль.
- Ты еще такой маленький цуцик. А ты подумал о своей маме и папе? Они будут скучать! - напомнила Тень.
- Ну ладно. Найдем край света потом, - вздохнул лисенок, - Когда я подрасту.
Путь вереницы лис продолжался ночью. Под небом, залитым светом луны, шкурки путников серебрились и отливали причудливыми красками. Донар смотрел на Тень и любовался ею, как никогда раньше. Она ничего не замечала. Центром ее внимания были малыши, и только они. Иногда Донару казалось, что Тень забыла о его существовании. Отчасти это так и было.
Лисята громко пыхтели. Они очень устали, ведь раньше у них никогда не было такого длительного пути. Дрейдре постоянно жаловалась, что ей страшно. Но Миль был отчаянным малым, и ни в коем случае не показывал страха, хотя длинные тени деревьев и неожиданные полеты филинов над головой приводили лисенка в ужас. Тень оборачивалась к детям и с нежностью нюхала их и облизывала. На некоторое время малыши успокаивались. Всю дорогу, как и до этого, Донар шел позади всех и молчал.

И тут Тень заметила, как бестолковый малыш лезет на небольшую кучку сухих листьев, без всякого страха и предосторожности. А ведь это вполне мог бы быть капкан.
Лисица бросилась Милю наперерез, и своим большим телом перекрыла дорогу.
- Стой, где стоишь! - зарычала Тень.
- Почему? - спросил лисенок.
Тогда Тень аккуратно рассыпала горку хвостом, листок за листком, пока взору не представились страшные железные зубы. Лисица была права. Здесь находился капкан. В ноздри обоим лисам тут же ворвался дурманящий, гадкий запах железа.
- Запомни этот запах! - наставляла Тень, - Запомни навсегда! И каждый раз, когда будешь чувствовать такой запах, уходи в сторону от него.
- Ладно, - пообещал лисенок.

- Но тут же ничего нет, - удивилась Тень.
- Нет, есть! Он сидить рядом с нами! - запищали лисята.
- Я никого не вижу, - разозлилась Тень.
- Представь! Представь его себе!
Лисица задумалась. И только теперь она поняла, что лисята говорили о воображаемом друге. Она уже и забыла всю безграничность выдумок, на которые способны куцые малыши. К лисице вернулось странное чувство, которое она испытывала в глубоком детстве - фантазия, искренность мира. Когда кругом царило волшебство и выдумка, когда для нее каждый жук был другом. А Дрейдре так похожа на нее саму в детстве! Миль так походит на ее собственного братца...
Тень растянула губы в улыбке и подмигнула детенышам.
- Да, теперь и я вижу.
А сама в это время подумала: "Мне необходимо завести собственных лисят!"

***
Миль и Дрейдре - славные детишки. Они оба похожи на медвежат-увальней. Но в их ясных глазках кипит жизнь, а энергия питает каждую клеточку их тела. И можно не сомневаться в том, что оба они вырастут в прекрасных лис. Достойных своих предков.
Миль не помнил ничего о том времени, когда он был еще лысым и писклявым новорожденным лисенком. Первое его воспоминание относилось к солнечному денечку, когда он впервые вышел погулять. Он помнил о бабочках и о море трав, полнящих сочно-зеленые луга. Он смутно помнил о первой драке с сестрой в тот день, когда та стащила гусиное крыло у него из-под носа. Все, что было до этой прогулки, он не помнил.
Дрейдре же помнила еще меньше. Детские впечатления развеиваются по ветру так же быстро, как кусок льда тает под струей горячей воды. Особенно когда ты беззаботная лисичка, прыгающая в поляне одуванчиков. Дрейдре способна была припомнить лишь ее девятую или десятую прогулку. Да и то скоро они тоже исчезнут из ее легкомысленной головки, чтобы оставить место для более свежих впечатлений.
Итак, близнецы Миль и Дрейдре ничегошеньки не помнили и не знали о своей потерянной сестрице Марион. Нелли посчитала это огромным счастьем, так как это означало, что их детская наивность не запятнана каплями крови, пролитыми в первые дни их жизни.
Марион была третьим лисенком в помете Нелли и Демона. Она была славной малышкой, постоянно любопытствовала на счет всего на свете, постоянно хотела быть в курсе событий. Эта малышка еще не умела твердо стоять на лапках, когда впервые попыталась выползти на поверхность норки и узнать большой мир поближе.
Ужасные вещи часто случаются с любопытными малышами. Особенно если ты родился лисенком, и сородичи твои, как и ты, обречены влачить свое существование как вечное проклятье людей.
Однажды, когда мать вышла на охоту, а отец отправился утолить жажду к реке, малышка Марион снова совершила свою неуклюжую вылазку. Ее брат и сестра как ни в чем не бывало спали в глубине норки. Стоял замечательный теплый денек, ничто не предвещало беды. Марион разглядывала окружающий мир, пробовала на вкус всякого рода траву и цветочки. Она пробовала придавить лапкой встречавшихся жучков, но тем все время удавалось спастись. Это привело к тому, что терпение малышки подошло к концу. Она решила во что бы то ни стало поймать какую-нибудь букашку и попробовать ее на вкус.
Марион неуклюже пошла по траве куда-то в дебри леса. Вначале до ее детского сознания не доходило, и не могло дойти, что подобные прогулки чреваты страшными опасностями. Однако, чем дальше лисичка заходила в чащу, тем сильнее над ней брали верх древние инстинкты, которые с самого рождения заложены в каждое лисье существо. Маленькая охотница почувствовала себя незащищенной. Она вдруг осознала, что потерялась. Мысль эта пришла в ее головку так внезапно, что Марион даже взвизгнула. Кругом росли лишь зловещие черные стволы деревьев, над головой простирался потолок из лесных крон. Куда идти? Где дом?
Бедняжке не долго пришлось пребывать в панике. Через миг небо над головой потемнело, кто-то закрыл солнце своей огромной лохматой фигурой. Это было чудовище, каких несчастная малышка никогда не видела. Это был настоящий монстр, испускающий отвратительный смрад и грозное рычание. Вечный враг лис и вечный прихвостень человека - собака. Одним движением огромных челюстей она лишила крошечного, несмышленого лисенка жизни.

Глава 36
Постоянство непостоянного

Остальная часть пути прошла в веселых шутках. Тень была так занята играми и уроками с лисятами, что даже не сразу заметила, как оказалась в до боли знакомых местах. Вначале об этом донес блудный и шальной ветерок. Как только лисица вдохнула запахи, напоминающие о детстве, о брате, обо всем, о чем грезила она на чужбине, голова лисицы закружилась. Запахи родного леса дурманили и заставляли лапы дрожать.
Затем перемену заметили и лисята, и уже самым последним ее заметил Донар, как всегда плетущийся позади.
- Это наш дом! Мы дома! - хором закричали Миль и Дрейдре, прыгая на месте.
- Да, да! Дом! Милая родина! - захлебнулась Тень в собственных эмоциях. Она смотрела на холмистую охотничью зону, которую предстояло пересечь, чтобы оказаться в любимой Долине. Раньше Зона казалась страшной и огромной. Но теперь она казалась просто крохотным лугом, который можно было с легкостью перепрыгнуть. И Тень обезумела от радости.
- Кто со мною наперегонки? - и лисица приняла позу, которую обычно принимают участники великого забега перед стартом. Она скользнула взглядом по Донару, по его нахмуренной морде, которая выражала удивление и неодобрение. А мне плевать, что он думает, пронеслось у Тени в голове, главное, что мы дома!
Это сладкое слово, дом, защекотало лисицино воображение, и она захотела расхохотаться и бежать во весь опор к любимым лугам, озеру, рекам, лесам...
Тут вдруг в ней заговорил голодный желудок. В последние дни пути она почти ничегошеньки не ела, равно как и лисята, кроме привычной издревле лисам пище: жирными кузнечиками, жуками, ягодами и другими плодами, упавшими с отяжелевших веток на землю, и зеленая трава, в которой было еще меньше питательных веществ, чем в маленькой божьей коровке, но которая все же утоляла жажду и питала витаминами.
И вот, когда в глубинах живота что-то возмущенно зарычало, Тень подумала: "Ничего, ничего. Сейчас поймаю себе кролика! Или бобра, или... Боже, как я могу думать сейчас о еде? Сейчас, когда я дома, когда надо обнюхать каждый булыжник, камешек, травинку, когда надо испить родной воды, когда надо впитать в себя запахи этого великого места, когда надо породниться с предками, духи которых пронизывают всюду эти древние поля! Боже, как я могу думать о еде, когда надо поскорее встретиться с братом, и с Нелли, и отвести детишек под око родителей, и когда надо со всеми повстречаться! Как я могу думать о еде!" - такой вихрь мыслей кружился в мозгу Тени, а живот все настойчивее бурлил в просьбах и молении о пище.
- Побежали! - воскликнула Тень вдруг, и припустила по Охотничьей зоне, то вытягиваясь в струну, то собираясь в комочек, она мчалась с быстротой лани. Лисята радостно завизжали, затявкали, словно собаки, и побежали за мельтешившим впереди темным силуэтом. Донар же побежал легкой рысцой, и то лишь для того прибавил шаг, чтобы совсем не отстать. Сам он был мрачнее тучи, и не произносил он слов уже так давно, что, верно, позабыл звучание собственного голоса.
В сладостном предвкушении темная лисица заставляла бежать свои ноги еще быстрее, намного быстрее, чем они могли на самом деле. "Пробежать, быстрее преодолеть!" - стучали слова у нее в голове, словно учащенный пульс. Если она преодолеет эту страшную зону, то ей уже ничего не будет угрожать под прохладой надежной Долины, которая изогнулась горами и рядом деревьев в форме полумесяца, и которая была одним огромным, спокойным уголком, в котором искали защиту все старожилы, будь то красногоголовая желна или большой медведь. Тень прекрасно знала, что на пути у нее могут встать охотники, восседающие на потных лошадях, и стена из кровожадных псов, но она никак не могла остановить себя, прислушаться, насторожиться, настолько велика ее была радость. А риск, которому она подвергала и себя, и маленьких лисяток, только сильнее возбуждал ее стремление бежать, а затуманенный мозг пребывал словно во хмелю. "Плевать, плевать! На все плевать! Я дома! Плевать, плевать! Даже если я сейчас умру! Я умру дома!" - прыгали слова внутри ее опустошенной от долгого пути голове.
И вот, уже добежав до самой окраины Охотничьей Зоны, где виднелся один-поледний сочно-зеленый холм, Тень притормозила. Ее бока ходили ходуном, она жадно хватала ртом воздух. Но никакого глотка кислорода не хватало ей, чтобы до конца заполнить легкие. Изо рта капала тонкая струя слюны. "Как ужасно я, должно быть, сейчас выгляжу!" - подумала лиса и нехотя согласилась с мыслью, что в Цветочной Долине она вела чересчур праздную жизнь, и разжирела на ондатрах и щедро разбросанных там повсюду плодах и орехах.
Лиса обернулась, чтобы понаблюдать, как два лисенка, будто какие-то неуклюжие медвежата, вперевалочку спешат к ней. Это было поистене забавное зрелище. Они утопали в траве по самые уши, и все пыхтели пуще паровоза.
Тень усмехнулась про себя, а затем начала медленное шествие на последний холм. Когда она забереться на него, ее взору откроется так горячо любимая Долина, во всем своем великолепии, сиянии, величестве. Солнце держалось низко, уже практически дойдя до горизонта. Его большой диск светил в той стороне, откуда лисицы держали путь. И вот его последние красно-багровые лучи собирались осветить прекрасную, как картинку, Зеленую Долину.
Если когда-либо Тень называла небо кроваво-красным, ядовито-красным, алым, то в этот раз она хотела просто посмеяться над своей глупостью. Потому что небо сегодня было по настоящему, убийственно красным. Багровое зарево колыхалось позади. Солнечный круг окутывала медленно ползущая красная пленка облаков. Буйствовали коричневые, алые, рыжие краски. Все отливало настолько красным цветом, что в глазах зарябило и даже не верилось, что так бывает.
Но вот, дождавшись, пока лисята доковыляют до нее, Тень издала глубокий победный клич, раздавшийся на всю округу и, должно быть, услышанный даже в людской деревне, и побежала вверх по холму. Когда-то, на макушке этого же холма, провел беспокойную ночь маленький лисенок по имени Серохвостый. Он наблюдал с этого холма и это озеро, которое, в конце концов, распростерлось перед взором Тени, и эти страшные черные деревья Верхнего леса по другую сторону озера, и шапки гор, в которых когда-то жила лисица по имени Сабрина.
Теперь на вершине стояла Тень и впилась глазами во все, что она знала когда-то, впилась и пыталась это фотографически запомнить на случай, если ее вдруг снова выгонят. Но что-то было не так. Определенно, что-то изменилось.
В скудном отсвете красного солнца было не понять, что именно изменилось. Но удушливый воздух, который проник в ноздри лисички, это красное марево, плавно текущее сквозь воздух, эта поднятая пыль, наконец, этот запах гари и серы, они все говорили, нет, они кричали: "Что-то изменилось!"
Более того, оказалось, что все было совсем не так, как три года назад. По Долине вялись кучи сырой земли, покрывшиеся коркой от убийственного солнечного жара. Воздух был не только противен, он был еще и пыльным и горячим, им трудно было дышать. Теперь-то Тень поняла, что это вовсе не от быстрого бега ей тяжело дышалось. Атмосфера была пронизана тяжелым духом. Что-то подобное Тень испытывала, когда убивала свою добычу на охоте - от жертвы тоже исходил этот тяжелый дух предсмертных мук.
Значит Долина, ее драгоценное сокровище, воспоминания о которой грели сердце далеко на чужбине, корчится в предсмертных муках? Значит, вырытые ямы рядом с кучами земли, причиняют ей боль будто открытые раны?
Несколько мгновений Тень не ощущала ничего, кроме ужаса. Отовсюду веяло людьми, их кострами, их порохом, их омерзительным потом.
- Боже, что это твориться? - вслух выдавила Тень.
- Все нормально, - сказал маленький Миль, который, оказывается, уже давно стоял вместе с сестрой рядом.
- Нет, ничего не нормально! Ты что, разве не видишь? - в замешательстве воскликнула Тень и вдруг взгляд ее пригвоздился на том месте, где раньше процветали густые ельники Верхнего леса. Совсем уже тусклые лучи осветили пустоту, жуткую пустоту с парой торчащих елочек, которые победно возвышались над пеплом великого леса. Деревцам было словно холодно и стыдно, когда их оголили перед взором всех, кто их видел. Вокруг не прикрывал густой лес, и елочки казались смущенными и покрасневшими.
"Ах, ну и фантазия!" - невольно подумала Тень. - "Это же они от красного света такие. Вовсе они не смущаются. И к чему вообще деревьям - смущение?"
Тень громко рассмеялась над своей глупостью. Но внутри она смутно верила, что все - и родная земля, и каждое дерево, и ручьи - это все живое и это надо любить. И она любила, если можно так выразиться, смертельно любила!
- Все нормально, тетушка Тень, - слабым голосом пролепетала Дрейдре, напомнив о своем присутствии.
- Тетушка?! О нет, не постарела я еще настолько, чтобы меня величали тетушкой! - разозлилась Тень. - И не зови меня так больше никогда! Чего это ты, после стольких дней нашего знакомства, решила звать меня тетушкой?
- Не знаю, - захихикала маленькая лисичка.
И тут в разговор вступил Донар, который уже несколько дней рта не открывал. А теперь его прорвало, и он, осипшим голосом, монотонно затянул:
- Вот почему я был так хмур, если ты это заметила... - Донар посмотрел в глаза лисицы и прочел там то, что она вообще его не замечала. - Я видел, как еще год назад люди выкорчевывали Верхний лес, сменяли старые здания в своем городе на новые. Вот только я не успел узреть, как они принялись рыть дырки в Долине. Но я знал, что ты очень расстроишься, увидев это, поэтому совестно молчал, не в силах посмотреть тебе в глаза и открыть эту правду. Все. Добрались люди и до твоей любимой Долины.
Тень с яростью фурии вперилась в Донара, выражая крайний гнев и злобу. Да как он может так говорить, с такой чуть ли не насмешкой, о том, что ей дороже жизни?! Такого она от него не ожидала.
- Ничего не изменилось, - важно изрек Миль, чувствуя, что здесь у него больше "опыта", чем у Тени. - Все так, как было еще во времена нашего с Дрейдре детства.
- Эх, малявка, - сквозь зубы посмеялась Тень. На душе у нее скребли кошки. Какой ужас, вернуться сюда после стольких месяцев, и найти выкорчеванный лес. Нет!!! Нет, нет! Ведь Нижний лес стоит так же гордо, как и в день своего сотворения, с радостью подумала Тень. Значит, до самых сокровенных мест эти двуногие не добрались!
- Так, - взяла лисица себя в лапы. - Сейчас я отведу вас к отцу и матери. Вы окажетесь дома, и все будет хорошо.
Подстеганные уверенностью и властностью, исходящей от Тени, все трое спутников приободрились и были готовы выполнить все инструкции. Особенно встрепенулся маленький Миль, который был уже готов пойти на смертельное задание и погибнуть в схватке с грозным псом. Но Тень только спросила:
- Ваша нора находиться там же, что и три года назад? Ох, что я спрашиваю! Совсем ум за разум забежал, - Тень тряхнула головой. - Я хотела сказать, что ваша норка, норка, в которой вы родились, находиться у подножия Верхнего леса?
И тут вдруг собственные слова ошарашили Тень. Ведь Верхнего леса больше нет! А значит, наверняка, Нелли и Демон бежали оттуда! Или их... Их... Случайно засыпало землей во время разрушительной работы, пока они сидели в норе... Или... нет, об этом не стоит даже думать.
- Ну, насколько я помню, - медленно говорил Миль, надувшись от гордости. - Именно там.
- Хорошо, пойдем, - отрезала Тень и двинулась вниз по холму, ступая так осторожно, словно она боялась прикасаться подушечками лап к разрыхленной, оскверненной земле.
Всю дорогу они шли молча, каждый думая о своем. Лисицу больше всего тревожила мысль о том, что все совсем не так. В чей край она теперь вернулась? Это был не ее край. Но нет, это ведь родная земля под ногами, а значит, и это озеро - то самое озеро, которое она помнит. Но почему, почему так поступили с этим священным местом? За что?
Уже почти дойдя до желанного места, четверка наткнулась на какого-то старого лиса-ворчуна. Тень едва не наступила на него, ибо он растянулся на земле без всякого страху и храпел.
- Что вы себе позволяете? - сердито зафыркал он.
- Мы? Мы у себя дома! Я веду этих детей в их нору! - вне себя от ярости выпалила Тень. Но громкий голос ее звенел скорее не от злобы, а от мысли, что этот старик может быть глухим. А он был весьма похож на того, кто глух.
- Чего ты кричишь, дурашка? Я все прекрасно слышу.
В этот момент старик подобрел в глазах Тени. Он даже показался ей милым, хотя всего секунду назад она хотела наброситься на него, если  бы он преградил ей путь к брату. О, братец!..
- Там есть лисьи норы? - осторожно поинтересовалась Тень. - Обитают ли там живые лисы? Ты видел кого-то? Там безопасно?
- Да погоди ты, балаболка, не засыпай всеми вопросами сразу.
- Ну? - нетерпеливо переспросила Тень. - Есть там кто из наших?
Старик задумался. Сперва казалось, что он сейчас очнется и быстро ответит. Казалось, он наскоро обдумывает свой ответ. Но уже через минуту стало совершенно ясно, что лис утонул в пучине собственных размышлений. Тень с выражением откашлялась.
- А? Что? Кто вы? - встряхнул головой старый лис. И тут вдруг вспомнил. - Да-да, лисичка, я видел там жильцов. Это было... э... три месяца назад. Кажется. Когда люди еще не начали рыть нашу Долину. Да-да!
Тень начинала злиться. Какое ей дело до того, что было три месяца назад? Это же было так мучительно давно! Тогда она никакого отношения не имела к жизни Зеленой Долины. Она была далеко, очень далеко.
- А теперь? Есть ли кто нибудь поблизости теперь?
- Э нет, нету никаво. Давно уже нету. Все в ужасе бежали в Нижний лес. Там теперь и шагу ступить нельзя, все заполонено лисами. Вот почему старый Миах спит теперь тута. Тута он пребывает в опасности, но зато дышать может. Понятно, каждый побежит из этого лысого места, где ни травинки, ни былинки. Да только держались звери, до последнего держались. Жили прямо в земле, ведь в Нижнем лесу никто их принимать не станет. В Нижнем лесу и так мало места. Нет, держались. Пока в прошлом месяце не случилась беда.
- Какая беда? Появились эти странные ямы в земле? - спросила Тень.
- Никак нет, леди-лиса. Хуже.
Старик замолчал. Во тьме, окутавшей все вокруг с уходом кровавого солнца, лис был едва виден лишь благодаря жесткой седине, облившей его всего, как молоко. Он задумчиво молчал. И пока он молчал, Тень обратила внимание, как вокруг все непривычно тихо. Такой тишины она еще не слышала никогда. Где же ночные птицы, лягушки, сверчки? Неужели все умерло?
- Так что же произошло? - тихо поторопила Тень.
- Охота, вот чаво, - раздраженно бросил старик. - Такая массовая, прямо как в Великую Пятилетнюю войну. Но ясно-то, что никакой Пятилетки больше не будет. Цавылизация людская, видишь ли, к нам добралась. Скоро все тут повыдергивают, все наши могучие дубы и ели, как морковки с грядки. Все сравняют с землей. Эх, цавылизация, цавылизация... В общем, когда это сделают, охотникам то уже не удасться поубивать зверей на славу. Вот они и засучили рукава, пришли в лес, как ураган. Все смели на своем пути! Массовое было убийство лис. Не поверишь, леди-лиса, я своими глазами видел, как сюды такой большой приехал, вонючий, с объемным таким... Кучами туда сваливали трупы лисьи, да! Кучами! Зрение то у старого Миаха некудышное, но такое зрелище и от него не ускользнуло.
Кто жив остался, тот спрятался кто где смог. Скалы наши помогли, это да. А потом людишки ушли, забрали с собой и эти, железные штуковины с нагруженными трупами. Не вернуться сюда они больше, это да. Но сколько хороших лис, достойных померло! Ах-ах.
В животе у Тени противно засосало. Ведь среди убитых мог быть и Агамемнон! О боже, она про него чуть не забыла! И Мицар, старый добрый Мицар! И другие ее знакомые. И даже... Нет, ну Демон-то достаточно хитер, чтобы обвести любого охотника вокруг пальца!
- Все, старый Миах не может больше с вами говорить. Старый Миах хочет спать. Хорошо бы уже и проснуться на том свете, - запричитал старик. - И то будет лучше. Надоело уже - сколько ни живу, и ничего хорошего не вижу. Может быть, там, будет счастье старому Миаху. А ежели нет - все лучше, чем торчать здесь дальше и видеть, как мать-землю уродуют двуногие подонки!
Тень не слушала его злостных причитаний. Она соображала, что делать дальше. Но почему то никакие мысли не приходили ей на ум. За спиной с надеждой в глазах стояли три существа - три существа, которых она привела сюда, которые зависели от нее в эту минуту целиком и полностью. А ведь она и сама была беспомощна! Где же все родственники, друзья? Куда она пришла в конце свего пути? В пустыню, которая раньше была святыней. Нет, не стоит драматизировать, прервала себя лисица, все будет хорошо.
- Я отведу вас в вашу нору, - решила Тень, обращаясь к лисятам. - И разыщу ваших родителей. Во что бы то ни стало разыщу! И перестаньте хныкать. Ничего же плохого не случилось! Живы ваши мама с папой, живы.
Тень уже шагнула к руинам Верхнего леса в надежде отыскать там нору, в которую она запрячет лисят на время, но тут старый Миах вдруг вздрогнул, подскочил и вцепился в хвост Тени мертвой хваткой. Тень раздраженно попыталась выхватить свой хвост и даже отпихнула от себя старика.
- Что вы себе позволяете? - вне себя крикнула она.
- Не ходите туда! Ах-ах, старая моя голова! Совсем забыл сказать! Совсем забыл про главное! Ох, не ходите туда, леди-лиса, иначе старый Миах будет винить себя и перекусит себе лапы!
- Да что такое-то? - бросила лисица и, наконец, высвободилась от когтистых лап Миаха.
- О! Водобоязнь! О горе нашему краю! Вначале охотники, затем железные монстры, уродование земли, а теперь еще болезнь, болезнь!
- Что???
- Водобоязнь! Водобоязнь!
И старик упал ничком, поджав под себя лапы, закрыв слезившиеся глаза и больше не шевельнулся. Он походил на мертвого, однако звуки его тяжелого кашля говорили, что он вполне еще жив.
"Водобоязнь... Водобоязнь... Ерунда какая-то!" - думала Тень, перебирая про себя все болезни, которые она знала, а знала она не так уж и много лисьих болезней. Это слово ни о чем ей не говорило, совсем.
- Что такое водобоязнь? - спросила она у Донара, вспомнив, что он знает очень много бесполезных вещей. Теперь он был похож на спасительный оплот, за который можно уцепиться. И такое чувство, вдруг возникшее в груди у Тени, смутило ее. Ведь все то время, что она знала его - он был чем-то вроде игрушки, средства против скуки и одиночества. А теперь - нате вам - твердыня мира!
- Водобоязнь, - задумчиво протянул Донар. Видимо, он ощутил дух, исходящий от Тени в этот момент - дух беспомощности. Боже, неужели ты услышал мои молитвы, подумал Донар, она во мне нуждается! Лис решил немного потянуть время, хотя и понимал, что сейчас совсем не до этого. Но он ничего не мог с собой поделать.
- Ну? - надавила темная лисица. - Что еще за водобоязнь? Как можно бояться воды? Что она, наступает со всех сторон?
- Нет, - Донар высоко поднял рыжую голову, звякнул железками его ошейник. - Я всегда знал, что ты и такие, как ты - в лесу живете, пню молитесь. Ничегошеньки не смыслите. Так вот водобоязнь - это...
Донар вставил в свою речь долгое молчание, чтобы придать ей больше драматизма. Наконец, удовлетворившись перекошенной от злобы мордочкой лисы, он сказал:
- Это бешенство. Простое бешенство.
"О, Ала-Кай! Бешенство!" - пронеслось в голове у Тени. Она впилась когтями в землю, чтобы не упасть.
- Ты совсем одурел? - забыв, что здесь присутствуют дети, заорала Тень. - Да как ты можешь тут говорить "простое бешенство", бахвальный лис? Конечно, тебе плевать, что станет со всеми нами. Ты нашу любимую Долину не шибко признаешь. Да ты... Ты... Клянусь, когда все кончится, я тебя укушу в... Во все лапы! Да-да! Все лапы перекусаю!
Донар посмотрел на нее с сочувствием.
- Ты переутомилась. Столько новостей на тебя навалилось, бедняжка. Я стерплю твои крики, дорогая Тень. Я прощу тебе все, что ты тут наговорила. Но будь же благоразумна, рядом дети!
Тень в беззвучной ярости открыла рот, сверкнув рядом белоснежных зубов, но ни звука больше не произвела.
- Так что же нам делать, Тень? - спросили лисята. - Мы хотим есть! Мы хотим видеть мамочку!
Лисица собрала в кулак все мужество, вдохнула знойный, густой воздух, пропитанный гарью и бензином, вернула себе ясность мышления и распорядилась:
- Донар, ты должен найти им подходящее укрытие. Как? Да мне все равно, как! Ты найдешь его, хоть в скалах, хоть в лесу. Ты накормишь их и расскажешь им одну из тех бредовых сказок, что рассказывал мне. И ты будешь караулить их, оберегать. А я потом, позже, разыщу вас и приведу Нелли и Демона. Тогда они и отведут своих детей в свой нынешний дом. Все.
- Тоже мне, герцогиня Бонапарт, - с наигранным презрением подшутил Донар. - Раскомандовалась. "Найди укрытие, найди укрытие".
Тень пронзила его уничтожающим взглядом двух горящих пламенем аспидно-синих глаз. Да, она кошмарно злилась, ибо синими глаза ее становились лишь когда она так страшно злилась. В другое время ободочки черных сапфировых зрачков были фиолетовыми, или коричневыми, а иногда могли показаться зелеными. Но сейчас она была в ярости, и Донар очевидно понял это, так как больше не сказал ни слова, кроме: "Пойдемте, малыши."
Когда Донар удалился с детьми, обогнув вокруг озера и направляясь в кручам скал, Тень устало присела и с облегчением вздохнула. Впервые за множество дней она оказалась одна в ночи. Она часто жаловалась, что ей одиноко, но иногда общество тоже докучает. А теперь она дома, дома! И эта мысль сразу придала ей сил.
Лисичка поймала носом запахи все той же странной прелой затхлости, вони, пыли и зноя. Но среди этих запахов не было запаха Страха, а значит, и боятся было нечего. Однако над всей Долиной застрял и парил отвратительный запах человеческого пота, но наверное, с этим придется смириться. Двуногие теперь приложили руки ко всему девственному - и к лесу, и к лугам...
Но еще над Долиной стояла мертвая, тягостная тишина. Тень пыталась ухом поймать хоть малейший звук, но зловещее безмолвие сковало, казалось бы, все вокруг. Это пугало. Никогда такого раньше не было.
- О, небеса! Только вы знаете, сколькое может измениться в жалкие три года! Всего три года! О, Саймири!
Взгляд Тени был устремлен на анемичную луну, которая не отвечала, а все в таком же величественном молчании плыла по небу настолько медленно, будто знала, что у нее в запасе еще миллионы лет, чтобы степенно путешествовать по небосводу, от края до края.
Лисица не заметила в вонючем воздухе признаком опасности, а посему ничто не мешало ей побежать в Нижний лес, все такой же величавый и просторный, родной, всегда готовый принять ее в свои заботливые объятия. И она пустилась бежать, огибая огромное озеро. С каждым шагом мускулы ее все больше наливались энергией, словно питаемой от этой прекрасной дикой земли. Тень всегда знала, что земля в ее родном краю подобна глотку воды, утолению голода и сладкому сну - эта земля всегда услаждала, наполняла радостью и силой. И пока она бежала, а мускулы перекатывались, и шерсть пропитывалась прохладой, медленно приходящей в ночь и сногяющей противный зной, лиса чувствовала себя все лучше и лучше.
Оказавшись под сенью леса, Тень не сдержала двух слезинок счастья. Неужели все таки сон ее воплотился в жизнь? Неужели она снова дома? Нет, не может этого быть. Это снова сон! Надо потрогать лапкой эту ветку... О, это все сон! Надо понюхать это дерево - прекраснее запаха не существует! Какое все ненастоящее, это все сон... Нет, не сон! Вот она, эта трава, эта хвоя, эти осенние листья, разбросанные всюду, как три года назад.
Тень бегала от дерева к дереву и не сдерживала восхищенного визжания. Не может быть, чтобы где-то в мире были такие же ясени, черемухи, туи с такими же твердыми листьями, тсуги и боярышники... Не может быть, чтобы еще где-то в мире были человеческие сады, откуда так прекрасно пахнет рододендроном и миндалем, яблонями и вишнями!
Ей надо было найти брата и Нелли, но... Она еще найдет их. А сейчас ей надо насладиться всем этим превосходным богатством дорого сердцу леса, а то вдруг ее снова выгонят. Но ведь прошло уже три года, вдруг все уже забыли? Или, может быть, простили? Тень знала, что изгнание - это на всю жизнь. Но вдруг все таки про это забыли? Или, быть может, всех, кто это помнил, убили...
- Ну ты и дура! - ругнулась на себя Тень. - Как ты смеешь допускать такие мысли! Это все запахи виноваты. Она так чудесны, что вскружили мне голову!
И тут вдруг лисичка задумалась. Если уничтожили Верхний лес, то что помешает людям уничтожить и этот, Нижний лес? И вместе со всеми этими растениями, вековыми деревьями, зверями? Ну нет, быть такого не может! Это нелепость. Невозможно это. Даже у таких ничтожеств, как у людей, не поднимется лысая лапа на такое чудо, как этот лес. Да нет, никогда ничего с лесом не случится!
Все было чудесно. Все было похоже на сказку, и Тень была счастлива. Но затем в ее сердечко закрался страх, пришедший из ниоткуда. Она не могла объяснить своего страха, но сердце с каждой минутой колотилось о грудь все быстрее и быстрее. Удары его отдавались в голове и мешали думать. Тень принюхалась - ничего не говорило об опасности. Она прислушалась, и снова слышала только тишину, нарушаемую биением сердца. Что встревожило ее в эту сказочную ночь-кудесницу?
Нелли. Демон.
Тень вдруг вспомнила о них, и подушечки лап неприятно похолодели. Она чувствовала какие-то колкие толчки у себя под кожей. Необходимо разыскать этих лис! Что с ними сталось за три года, за три долгих года?
Лисица опустила нос к земле и помчалась меж дубов и елей куда-то, неважно куда, главное чтобы там были следы самых родных существ на земле. По пути лисичка испытывала всенарастающий страх. Она нигде не останавливалась, даже если цеплялась пушистым хвостиком о куст. Она безжалостно выдирала его из веток и мчалась дальше. Ах, ее кокетливый, милый хвостик! Она сбрасывала на него теперь все проклятия мира за то, что он тормозил ее бег.
И тут вдруг Тень заставила себя остановиться так резко, что чуть не потеряла равновесие и не грохнулась в крапиву. Она находилась рядом с Фиалковой полянкой, где по весне молодые одинокие лисички любили собираться и впитывать в себя ароматы трав и цветов, чтобы вдвое усилить собственный фиалковый аромат, который, как известно, распространяют все лисицы. Благодаря этому Фиалковая полянка называлась еще и полянкой Юности, ведь на ней веселились и отдыхали только совсем свежие лисички, целомудренные и беззаботные. Замужние лисицы были слишком загружены тяготами семейной жизни, им не требовалось распевать песенок среди фиалок. Тень помнила, как и она нередко сидела на этой полянке и распевала "О юности мира, О юности нашей". Какой глупой она была тогда, какой наивной!
Но сегодня, в этот осенний день, на поляне было нечто совсем другое, противополжное прекрасному. Там лежало пластом что-то рыжее и бездыханное. Тень с опаской подкралась к телу мертвой лисы, наготове удрать в любую секунду или же помочь. Рыжая лиса, которую Тень не знала, и вправду оказалась мертвой. Ее лапы примерзли к холодной земле, в глазницах не было глаз, клоки шерсти, выдранные из нее самым немилосердным способом, по видимому, собачьими зубами, валялись повсюду, на протяжении всей поляны.
"А что, если это не собака?" - подумала Тень, съежившись от ужаса, закравшегося в каждую клеточку ее теплого тела. - "Бешенство! Или... Водобоязнь. О Боже... Ала-Кай... Всевышний, кто бы ты ни был, помоги нам!"
В этот страшный момент, глядя на изувечное, уродливое мертвое тело лисицы, Тень была проникнута таким смятением, что впервые в жизни допустила мысль о непрочности лисьей религии, человеческой, и какой бы то ни было. Впервые она подвергла сомнению, что где то там, в вышине, обитает именно Ала-Кай или Саймири, а не человеческий Господь, или еще многие, о которых она часто слышала от Донара. Обычно все, что он рассказывал ей про Зевса или Амона-Ра, все это влетало ей в одно ухо а через другое вылетало, ведь в ней жила непоколебимая вера именно в лисьих богов. Как в них можно сомневаться, ведь столько лис повидало их в жизни! Однако... Однако... Однако она не встречала еще никого, кто бы самолично видел Ала-Кая. Обычно Тень слышала это от лиса, который слышал это от знакомого лиса, который слышал это от очень далекой родственницы-лисички.
В этот страшный момент она пребывала в страшном унынии, замешательстве, хотя мертвый сородич должен был вызвать в ней грусть и сострадание. А она же думала о религиях. Чертов Донар, зо злостью подумала Тень, запудрил мне все мозги. И тут же содрогнулась. Да что с ней происходит? Ох, если никто не наведет порядок в ее голове, она скоро сойдет с ума!
- Ладно, - сказала она трупу. - Кто-то Там непременно есть. Я желаю тебе покоя и вечного мира, о лисица-сородич. Ты ушла из этого бренного мира, тебе больше не о чем волноваться. Так замолви о нас, живых, словечко. Не дай нам здесь пропасть. А ведь я чувствую, что-то грядет... Что-то великое и страшное!
Тень с уважением и респектабельностью засыпала мертвое тело осенними листьями, столь же безжизненными, как и, что они покрыли собой.
Встреча с этим ужасным зрелищем вызвала в Тени бурю мыслей, но она постаралась их отбросить от себя. Сейчас у нее должны быть другие заботы. Она двинулась дальше по лесу, но уже скоро успела убедиться, что по лесу разбросано множество лисьих, барсучьих и волчьих тел, зловонных и истерзанных. И маленькая испуганная лисичка никак не могла понять, что присходит. Ведь по идее, охотились люди для того, чтобы забрать себе потом животные шкуры. Так почему же здесь столько мертвецов?
Водобоязнь.
Слово это стучало у виска лисицы так же отчетливо, как пульс, как трепыхание испуганного сердца. Оно вселяло в нее страх, но не страх перед болезнью, а страх перед неизвестностью. За всю жизнь ей не встречались больные, и она даже не знала, кого стоит опасаться и избегать, что ей теперь делать и что будет, если распространение каким то оборазом не прекратиться. И, в конце то концов, где же Нелли и Демон?
Лисица почуяла чье-то приближение. Незнакомец или незнакомка беззастенчиво пробирался сквозь гущу кустов, сплетенных сухими колючими ветками, к ней.
- Кто здесь? - спросила Тень. В ответ донеслась тишина. - Отвечай, иначе я... Иначе я за себя не отвечаю!
- Да не сделаю я вам ничего, барышня.
Наконец из кустов показался черный волчий нос, потом вся его морда, а затем и серо-бурое тело, покрытое колтунами и затянувшимися ранами. Тень оцепенела. Она так давно не видела никаких крупные зверей! Ну, овцебыки не в счет. Они сидели за забором и лениво жевали сено, а сейчас перед нею стоял прекрасный огромный хищник. Он был немного побит временем, но это и не важно.
- Скажите, - осторожно начала Тень. - Скажите мне, что же происходит в наших краях?
- Да ничего. Бедствие. Революция, так сказать, - волк ухмыльнулся собственным словам, своему богатому словарному запасу. - Да, революция! Скоро все мы погибнем, а миром завладеют двуногие.
- Ой! - в ужасе крикнула Тень. - Но ведь... Но ведь такого не может быть! Как наша Долина будет без нас, без лис и волков, без енотов и прочих зверей?
- О, сама наивность! - волк тепло улыбнулся лисице. - Вы думаете, малышка, не будь сейчас такое ужасное время, говаривал бы я с вами? Нет. Мы, волки, держимся при своих. Я не останавливался бы, а с гордостью прошел бы мимо. Но теперь все не так, и я спокойно говорить с прелестной юной фифой, не боясь волчьего закона.
- Неужели все так плохо? - не без усмешки сказала Тень, но с доброй долей горечи, которая застряла у нее во рту.
- Хуже не бывало. Даже во времена предательства Адвайта-Веданты. Даже когда в мир ворвался человек. В те времена наши пресмелые предки уповали на свою победу. Но ведь тогда человек был лысый и беспомощный. Сегодня же нам не на что надеятся. Да-да! Ох, не надо так расстраиваться, чувствительная юная голубица.
- Но как же... Как же клятва, которую веки вечные кричали все мы, лисы?! Как же слова: "Мы еще расквитаемся с людьми! Придут времена, и тогда..." Ну неужели они ничего не значат? Неужели эта великая надежда, которую носили в душах лисы сотни, сотни поколений, ей пришел конец. Неужели все, на что мы надеялись, истлело? Да как же...
- Все проходит. Вы и сама, как вижу, неглупая. Должна понимать, что все идет крахом. Что мир идет к своему финалу... Финалу для нас, благородных зверей, конечно. Нет, голые двуногие будут еще долго изуверствовать в мире.
- Но как...
- Да вы думаете, что без нас, без вас и без меня, завянет солнечный блеск и погаснет лунный фонарь? Отнюдь! И вы думаете, что без нашей любимой Долины сгинет мир? О нет-нет! Мир слишком велик для нашего понимания. Мы всю свою жизнь только и знали, что свою скорлупу. Только и знали, как вцепиться зубами и когтями в родимый кустик. А мозг наш охватывал ничтожно маленькие расстояния. Да мир - он же огромен!
Тень выпустила из глаз горячие слезы, которые душили ее еще с самого начала разговора с волком. Она никак не хотела верить ему.
- Неправда. Мой мозг охватывал намного большее. Я видела...
- Лапочка моя, много ли вы могли увидеть, даже если бы путешествовали всю жизнь? Нет, милая лисичка. Мы слишком ничтожны, чтобы, когда мы исчезнем, о нас кто-то горевал.
Внезапно слезы лисички высохли, оставив о себе напоминание лишь в крошечных бороздках на шерсти. На смену грусти и неизбывной печали, чувства обреченности и отрешенности, на смену всему этому вдруг пришел гнев. Да такой сильный гнев, что два красных дьяволенка сверкнули в ее заплаканных глазах, и волк не мог этого не заметить.
- Я рад, что вам лучше, - сказал волк. - Другие после моих слов впадали в апатию. А вы, как я посмотрю, все еще полны жизни!
Тень и вправду была полна чувств. Ее прямо таки разрывало от гнева. Да кто позволил жителям ее любимой Долины впадать в такое уныние? Как такое произошло? Ее начало страшно бесить, что все вот так легко отрешились от жизни. Если б она только могла показать, что еще не все потеряно...
В тот день к Тени впервые пришла мысль о массовом переселении животных в Цветочную Долину. Там бы они зажили припеваючи, без охотников и ружей, в мире и согласии! Они никогда бы не дрожали от страха перед охотничьей собакой, ведь Цветочная Долина была заповедником... В тот день она впервые допустила такую мысль, но тотчас же отогнала ее. В конце концов, Зеленая Долина - ее родной дом, ее мать, как и всех других зверей, будь то работяги муравьи или гигантские гризли. А как же та великая энергия, что дает родимая земля? Как же волшебное клеймо, котрое, казалось бы, веками впечатано в это святое для жителей леса место? Нет, о переселении нельзя думать. Пока что нельзя. А если все случится именно так, как предрекает этот волк, то... Ну, чему быть, того не миновать, и нечего забивать себе голову этим сейчас. Она и так уже болела. А впереди еще долгая ночь поисков.
- Вы мне скажите лучше, не встречали ли вы тут парочку лис? Самца зовут Демон, он такой бурый...
- Деточка! Я ли должен запоминать каждую встретившуюся мне на пути лису, вглядываться в ее масть, да еще и спрашивать ее имя? - волк презрительно фыркнул.
- Но ведь со мной же вы заговорили!
- Ну и что с того? - волк сурово посмотрел на Тень и увидел, как задрожали ее лапки. Она, сразу видно, очень устала и изголодалась. Тогда он сжалился над ней и изобразил кривую ухмылку. - Ну, видел я тут всяких лис. И живых и мертвых. Вот мертвых побольше. А живых... Их и так уже немного бродит, а если и попадаются, то все звери от них сломя голову бегут. Водобоязни как огня боятся. Только вот я один не боюсь. А лисы-то встречаются, но редко. Да чтоб еще парочка попалась... Нет, прости меня, малышка. Я не видел. Но ты поищи, поищи. Вы, лисы, как раз ночью промышляете, как и мы, волки. Легко отыщитесь. Да осторожней будь. Береги свои милые коготочки-то.
- Спасибо, - понуро сказала Тень и распрощалась с волком. Он исчез в кустах, но при этом не издал ни звука. А ведь когда он только подходил к ней, весь лес содрагался от шуршания и шума, которые он издавал. Странно, подумала лисичка. А еще она вспомнила, как старый лис Миах говорил, что в Нижнем лесу и вздохнуть негде, повсюду лисы. Верно, он ошибся, заключила Тень. И тут же в голову ей пришла новая мысль: "Старый Миах, старый волк. Боже, что стало с молодым неопытным поколением! Одни старики повсюду. Это охота совсем нас изживет."
Ей стало вдруг противно, что великий дух "патриотизма" сломлен в животных. Что они просто так готовы склонить голову перед наступившей бедой, не сражаясь. Ей это было противно и непонятно. Ах, если бы она могла забраться на самую верхушку сосны и закричать на весь лес, как какой нибудь полководец, о надежде, о борьбе, о будущем детей!..
Снова затрещали кусты.
Тень вздрогнула и обернулась. Из гущи кустарника на нее смотрела пара горящих глаз, зеленых, как сочная травка, и ясных, как летний день.
- Тень? Это ты? Это и вправду ты?
- Да, это Тень. А я с кем говорю?
Из кустов послышались горькие всхлипывания и рыдания. Существо, таящееся там, неуклюже заворочалось, пытаясь выползти на лунные струи света. Наконец показалась лисья рыжая голова с бежевой грудкой, белыми щечками и густыми усами. Глаза у этой лисы были полны отчаяния и отрешенности, в них стоял неприятный матовый блеск. Их окаймляли ужасные черные круги, но что хуже всего, в них было полным полно гноя. Когда лисица полностью вышла из укрытия, Тень не столько с сочувствием, сколько с ужасом увидела, какая она была тощая, как сквозь кожу торчали ее ребра, и какое жалкое она из себя представляла зрелище.
- Тень, Тень, Тень... - стонала рыжая лиса и заливалась морем соленых слез.
Тень силилась понять, кто стоит перед нею, на полусогнувшихся лапах, залитый слезами, сотрясаемый рыданиями, настолько обессилевший, что, казалось, в нем еле душа держится, в этом полумертвом существе. И тут ее будто громом поразило.
- Нелли?..
Рыжую лисицу повалило от нового приступа рыданий. Теперь она лежала у самых черных лап Тени, уткнувшись носом в землю. С ее стороны доносились приглушенные всхлипывания. Тень была ошарашена видом той, которая всего три года назад была полна энергии, кто была резвой и наполненной жизнью молодой лисицей, которой и горы были нипочем. Тень собралась с силами, ткнула нос под голову Нелли и подняла ее. Рыжая лисица безвольно повисла на черной лисице, закрыв лишенные жизни глаза, и больше не издала ни звука.
Тень стояла в нерешительности, может быть, минуту или две, пока не опустила Нелли обратно на землю, заботливо ее накрыв ее же хвостом, и не ушла в лес. Уже через пятнадцать минут Тень вернулась с огромной мертвой крысой в зубах и положила под нос рыжей лисице. Но та, приоткрыв один глаз, когда почуяла привлекательный запах еды, даже не пошевелилась. Видно, в ней не было и капли сил. Но Тень настоятельно подтолкнула еду к Нелли, и та, прикладывая неимоверную волю, взяла добычу в рот и стала медленно ее обсасывать, даже не в состоянии шевелить челюстью.
Тень совсем перепугалась. Ей казалось, что если она сейчас прикоснется к этой лисице, из нее мигом вышибет дух. Но вскоре она с величайшим облегчением заметила, что с каждым проглоченным куском Нелли все живее и живее разделывается с ужином. Под конец она жадно проглотила последние куски и бешено обнюхала землю перед собой, удостоверяясь, что ничего не осталось. Ее глаза молили Тень о еде, и Тень немедленно побежала за новой едой. Она терпеливо бегала по лесу и кормила Нелли мелкими зверями, приносила ей разные травки, которые могли бы победить жажду, и с любовью приподносила каждый кусок. А бегать ей и добывать пришлось долго, потому что у Нелли очень долго еда возвращалась через рот обратно. С желудком у нее творилось что-то совсем страшное.
Но вот, благодаря усилиям и заботливости Тени, рыжей лисичке стало настолько лучше, что она даже присела, хотя через секунду рухнула обратно на землю, но, тем не менее, говорить она могла.
- Спасибо тебе, - вяло протянула Нелли.
- Рано благодаришь, - холодно проговорила Тень. Этим она весьма удивила Нелли, которая помнила черную лисичку такой нежной, такой доброй, что этот странный стальной блеск в ее глазах казался чужеродным.
- Ох, все так плохо, милая. Вот так плохо! - простонала Нелли. Это разозлило Тень, и она даже не пыталась скрыть этого.
- Где Демон? - первым делом спросила лисица.
- Демон?!
- Да, мой брат и твой муж. Где он? - Тень спрашивала мягким, но настоятельным тоном.
- О! - Нелли снова уткнула нос в землю, собираясь выпустить новую реку слез, но Тень схватила ее зубами за холку и хорошенько тряханула.
- Прекрати ныть! Что с тобой случилось? Ты совсем не та Нелл, которую я помню... Прекрати ныть, я сказала! Слезами тут не поможешь. Что с Демоном, говори же! Ну, говори!
Тень испытывала злобу на такую детскую беспомощность, исходящую от некогда бойкой и стойкой Нелли, но теперь в груди у нее нарастал еще и страх, который сжимал изболевшееся сердце.
- Ах Тень, милая, милая Тень. К нам приходили охотники. Совсем как в ту ночь, три года назад, помнишь?
- Отчего мне не помнить? Мой отец умер в ту ночь, - с жаром бросила Тень.
- Они все ходили и стреляли, и ставили ловушки, и бросали отравленные приманки, и обливали нашу землю какими-то странными вонючими жидкостями, а... А когда они уходили... Они подожгли лес, чтобы все, кто выжил, сгорел там заживо! Ох! Тень, они совсем потеряли стыд, они с ума посходили!
- Так что стало с Демоном? Не тяни!
- Я тебе об этом и рассказываю. Мы с моим бедным, моим милым Демоном спрятались в Воющей Лощине, как когда-то. Да только не помогло нам это. Охотники окружили нас, и тогда он... Он пошел на безумную жертву и выскочил, а я даже сказать слова не успела... Он выскочил и поманил охотников к себе...
- И?..
- И он отвел от меня их взгляды, и я тогда побежала в самую глубокую, в самую заповедную часть леса. Туда, где я раньше никогда не бывала. Я побежала так глубоко в дебри, что даже птицы оттуда никогда не приносили вестей. Я вбежала в такую глушь, что даже Блудный ветерок никогда не свистел меж тех гнилых, старых деревьев, среди которых оказалась я. И там... Там творились совершенно чудовищные вещи. Я видела, как там гуляли белые тени, я видела там... призраков!
Тень при этих словах подумала, что бедняга Нелл тронулась умом.
- Что было дальше?
- А дальше я упала в обморок от страха и... и... Знаешь, я всегда думала, что мой отец сочинял сказки, когда говорил о его встречах с умершими. Но я своими глазами видела, как наши друзья-лисы, которые умерли недавно, бегали там и хохотали! Так вот мое сердце не выдержало, и я упала в обморок.
- Ну а что случилось с Демоном?!
- Так я тебе об этом и говорю, - Нелли глубоко втянула воздух носом. - Когда я очнулась, все призраки куда-то улетели. Я была просто на какой-то опушке, а в вышине светило солнце. Тогда я поспешила вернуться в Долину и посмотреть, что случилось, и разыскать моего Демона. И он...
Нелли в каком то оцепенении уставилась в одну точку, нижняя губа у нее дергалась, и даже не смотря на то, что Тень ее трясла, она несколько минут не могла выжать из себя ни слова.
Уже давно перевалило за полночь, и Тень стала беспокоится за лисят и Донара, которые там, в скалах, сидят одни, такие беспомощные. Но она должна выяснить, что случилось ее братом.
- Мой Демон, - расшевелилась Нелли и продолжила. - Он был таким тихим и спокойным, когда я подошла к нему. Он мне даже улыбался. Я спросила его, как он остался в живых, как он ухитрился надуть всех этих охотников. А он не отвечал, все смотрел на меня как-то пристально. А когда я хотела дотронуться до него лапкой, его глаза вдруг заполнились кровью, изо рта потекла пена, и он как набросится на меня! Ох, не помню, как я успела отскочить, но я отскочила. И побежала скорее прочь, а он преследовал меня, как бешеная собака, как... Как когда-то в детстве, когда я и он... Когда мы вместе убегали от бешеной собаки... Но теперь он сам гнался за мной! Он был бешеным!.. - Тут Нелли замолчала. Ее трясло, а в глазах плясали недобрые огоньки. - Да я самолично загрызу ту тварь, которая сделала это с моим Демоном! Да я ей все кости переломаю, я ее задушу! И не страшно мне никакое бешенство, я итак уже как бешеная. Мне не осталось причин, чтобы чего-то бояться. Да я...
- Нелли! - прикрикнула Тень.
- Прости. Так вот, мой Демон преследовал меня, но я ведь знаю, что он не хотел. Он был просто болен. Он бы ни за что не причинил мне вреда. Ты ведь сама его помнишь, каким он был добрым и милым. Немножко упрямым правда, но ведь я тоже такая. Все из-за твари, которая заразила его. Мы бежали с ним по Долине, я уже едва дышала, а он будто бы и не устал совсем. И вот... Вот прогремел выстрел... Да такой выстрел громкий, что я и не слышала прежде подобного грохота... И ему попало в голову... А затем еще один... И мне навсегда изуродовали заднюю лапу...
Тень перевела взгляд круглых от ужаса глаз на заднюю лапу Нелли. С ней творилось нечто совершенно ужасное - кожа с лапы слезла, кости радроблены. Лапа как-то неестественно сморщилась и, похоже, не могла больше носить свою обладательницу. Как же Тень раньше не заметила? Вот, значит, почему Нелл была в таком ужасном состоянии! Она просто не в состоянии самостоятельно охотиться.
- Не знаю, каким образом я осталась жива, - продолжила Нелли. - Но я здесь, с тобой. Хотя иногда мне кажется, что лучше бы меня отправили вместе с ним, к Саймири... Я видела его труп в железном грузовике, среди сотни таких же трупов. Все наши друзья были мертвы, и все были так страшно изуродованы! Я и сейчас помню, что у кого-то не было глаз, у кого-то лап, некоторые были совсем без шкур... Их верно железной сеткой со строительной площадки разодрало. А некоторые лишились головы, как мой бедный Демон. О! С того самого момента, как я увидела его в таком состоянии, я думала, что мне конец. Что я без него не смогу жить... И вот появилась ты. О, Тень! Ты настоящее чудо! Ты явилась к нам, как спасение свыше!

Тень твердо решила для себя, что она сделает. Она пойдет к самому знаменитому лису в лесу. Она поведает свои мысли мудрейшему, она спросит совета у опытного и зрелого животного. Она отправится к Серохвостому.
- Насколько я помню, он всегда был несколько замкнутым в себе. Но он был великолепен в любом виде - израненым, бледным и измученным после долгой ночи Великой охоты. Его давили к земле, его проклинали и перевязали путами невыносимой реальности, а он выбрался из схватки героем. Кто знает, сколькое он вынес на своем жизненном пути? Какой накал страстей вертелся перед самым его носом, а он оставался хладнокровным и неприступным для всепожирающей пасти бед и неприкаянного отчаяния. Серохвостый - герой наших дней, он непобедимый воин, он - вся та кульминация великого, что когда-либо воспевалось в лисьей поэзии. Сам Лисус Хвостобелолобый Ликспир не мог придумать целостной картины ужаса, прожигающего душу этого побитого и избитого нечто, носящего легендарную кличку. И кличка эта, что отпечатается на поколениях и поколениях славных рыжих шуб, острых клыков и дальновидных глаз - Сер...
Донар подошел и зажал ее рот лапой.
- Великая актриса лисьего театра! - сказал он ей. - Да отправься же ты к Серохвостому, безудержный оратор! А не то я утоплюсь в потоке твоей речи. Честное слово!
Тень показала Донару язык и побежала к норе "легендарного нечто". А Донар только лишь с блаженным восхищением посмотрел ей вслед. Как же, все-таки, востаргался он ею!

Наступило утро, когда Тень разыскала Серхвостого и усадила его подле себя, собираясь начать разговор.
- Я консервативна в своих взглядах. И мне почему-то кажется, что нашему дому не хватает красок. Мне кажется, что жизнь усопла, и что не видит наше славное племя проблеска в этом мире рутины. И я не знаю, что мне делать. Я желаю вернуть былой дух моего рода, я желаю, чтобы все было как раньше. Чтобы я видела страстные прыжки к жизни в своих соплеменниках. Я жажду видеть улыбки или оскалы - что угодно, лишь бы видеть жизнь в очах лисьих. Что мне делать, когда надежда увяла в их сердцах? - сказала Тень и остановилась, чтобы увидеть реакцию лиса с серым хвостом.
Серохвостый уже не выглядел молодым. Он был более хмур и молчалив, чем раньше. И даже не смотря на то, что он испытывал глубокую симпатию к лисичке Тени, он не смог натянуть измученной улыбки на уста. Однако как только лис заговорил, слова его показывали совсем иную сторону его внешности.
- Вначале я хотел бы заметить, Тень, что ты тоже совсем не такая, какой была доныне.
- Нет! Я все такая же.
- Это верно. Ты все так же перебиваешь старших, когда они говорят с тобой.
- Ой...
- Но я не мог не заметить, что и ты сама, и речь твоя изменились. В словах твоих больше красноречия. Глаза твои более жестокие, тогда как раньше в них было одно только озорство.
- Мои глаза? Жестокие?!
- Да. Все глаза приобретают матовый оттенок и железный блеск, когда жизнь проводит над их обладателем эксперимент на выносливость.
- Да, я многое пережила, - в словах лисицы была нескрываемая гордость за собственный опыт.
- Но есть создания, которые пережили гораздо больше тебя.
- Это я понимаю, - сокрушенно проговорила Тень. - Но мне тоже пришлось несладко!
- Дело не в том, сколько выстрадали мы сами, - терпеливым тоном начал Серохвостый. Эти слова будто придавили лисичку к земле своей спокойной напористостью.
- Вы говорите со мной, как с лисенком, - возмутилась она.
- Нет, я хочу поговорить с тобой, как со взрослой лисицей. И... Тень! Ты что, плачешь?
- Нет, - шмыгнув носом, проговорила лисица. В глазах ее блестели слезы, но она не хотела, чтобы Серохвостый видел ее в таком состоянии, и она поспешно отвернулась.
- Почему же ты расстроилась?
- Я не расстроилась!
- Ладно. Тогда я продолжу, пожалуй, - Серохвостый опасливо покосился на Тень, как будто беспокоясь, не доведет ли он бедняжку до истерики. - Дело не в том, сколько пришлось перетерпеть нам. Посмотри вокруг, Тень. Ты говорила, что тебе тоскливо от создавшейся ситуации. А ведь все твои дорогие сородичи тоже выстрадали. И я вижу, как ты хочешь помочь им. Но в тоже самое время ты не понимаешь, что скорее стремишься совершить что-то для себя. Ты думаешь, что ради других стараешься вернуть Долину на круги своя? Нет, ради себя. Тебе обидно, что ты вернулась домой, а здесь все иначе.
Тень зло посмотрела на Серохвостого. Не эти слова она пришла услышать. Не этой речью хотела успокоить свой взбунтовавшийся дух. И не эти фразы хотела она вспоминать по ночам, чтобы воскрешать в себе уверенность в завтрашнем дне. С чего бы этому старому лису говорить, о чем ей думать и о чем не думать?
- Послушай, - ласковым тоном произнес Серохвостый. - Может быть, тебе стоит не вспоминать горечь собственных поражений и с чувством великой радости думать о нажитом опыте? Ведь, признайся, тебе с какой-то стороны приятно, что ты такая умная и что ты такая... другая. Ты не похожа на остальных, и тебе все больше это льстит. Но вокруг ведь столько лис, которые тоже страдают. Почему бы реально не помочь им, позабыв бахвальство? Ведь ты можешь совершить хорошее дело, не только услаждая собственное "Я". А ведь я прекрасно понимаю, как злят тебя мои слова. Но я очень люблю тебя, Тень. Ты так похожа на мою Нелли. Вот только Нелли не удалось сохранить задорную искру. А тебе, может, и повезло. Подумай, ты была бы столь же сломлена, как и Нелли, если бы тебя не изгнали. Но ты провела эти годы вдали от упадка, от потерь и от издевательств. Ты не увидела, как массами были убиты твои друзья и знакомые...
И вдруг Тень вспомнила. Она вспомнила и приободрилась.
- А вы мне не скажете, где сейчас Агамемнон и Мицар? - немного погодя Тень спохватилась. - Вы ведь знали таких лис?
- Да, я знал таких лис... Они оба оказались под гусеницей трактора... Этим летом. Этим летом люди привезли с собой много техники, от нее не было спасенья на полях. А у Агамемнона осталась жена и дети...
Лисичке словно в голову ударило. Она подскочила и безумными глазами посмотрела на мир, который неожиданно потускнел. Агамемнон мертв? Он мертв? Это же первый и единственный лис, которого она так страстно желала увидеть в своих мужьях! Это ради него одного она длила свои дни в изгнании. Ради лишь него она верила в солнце, которое выглянет из-за туч. А теперь он мертв? Но что больше всего шокировало Тень, так это то, что он был уже женат. Как же так? Но как же так? Разве не обещал он ей, что примчится и одарит всеми благами существованья? Разве не улыбался он ей в тот страшный день, показывая, что все будет хорошо? Нет, понятно, что он не пришел к ней только из-за того, что погиб под дурацким трактором. Но как же он посмел изменить Тени и завести жену? И откуда вообще появилась мымра, которая смогла очаровать милого Агамемнона? И, в конце-то концов, какая нелепая смерть - быть придавленным трактором! Почему, ну почему он не оставил ей сладких воспоминаний о своем могуществе и благородстве? Почему он не дал ей возможность говорить знакомым: "Лис, котрого я любила, пал в героическом бою с охотниками." Но нет, он не смог увильнуть от вонючего трактора!
Чувство, будто ее предали или, минимум, чудовищно унизили и оскорбили, атаковало разум Тени. Она горела от возмущения. ей казалось, что ею обуревает справедливый гнев. Господи, как же все в этом мире нелепо и несправедливо!
А Мицар? Он был славным стариком. Но по нему Тень совсем не скорбела. Ей казалось, что он итак уже был живым мертвецом, и умер на день раньше, чем было суждено.
Серохвостый продолжил. Его голос окатил лисицу холодным душем, и она очнулась от забытья.
- Все, что я хотел сказать - улыбайся, и дари улыбку другим. Делай как можно больше хороших вещей, чтобы всем окружающим было уютно даже в самый тяжелый момент их жизни.
Улыбаться? Как она может улыбаться, когда ее мир разрушился! Каким образом она может улыбаться, если все ее мечты и надежды рухнули в один миг! Ради кого теперь жить, ради кого стремится быть веселой? Жизнь - вообще бесполезная штука, если нет того, ради кого стоит жить. Так полагала Тень с самого рождения. Когда она была совсем юной, вся жизнь казалась ей палитрой красок. Она знала, что она очаровательна и весела. Она верила, что будет у нее и муж, и дети, и что она проживет отпущенное ей время с достоинством и пользой. А теперь что ей осталось? Она больше никого не хочет видеть и слышать! Все так бессмысленно!
- Я знаю, ты не понимаешь меня сейчас, - тем временем говорил Серохвостый, хотя сам понимал, что смысл его слов едва ли долетает до уха лисички. - Но со временем ты поймешь. Самая большая низость не только для лисы, но и для любого живого существа - чувствовать себя несчастным и при этом думать, что оно понимает боль других. Ты можешь думать, что знаешь и боль, и голод. Ты можешь думать, что ты жертва рока. Но как же мала и ничтожна ты будешь в роли жертвы обстоятельств! Поднимись, Тень! Поднимись над низменным и будь сильна. По-настоящему сильна! Ты думаешь, быть сильной - это сидя рассуждать и филосовствовать? Нет. Это быть веселой и казаться всем беззаботной. И не только казаться - быть оптимисткой. Это очень сложно, и в этом заключается задача, поставленная перед тобой. Ведь тогда всем вокруг действительно станет лучше, и ты не заметишь, как тебе самой станет хорошо. Но я закругляюсь. У нас есть время. И хотя очень многие не видят смысла в собственном существовании, у всех у нас есть выбор: либо жить и роптать на горе и несчастья... Либо на все смотреть с хорошей стороны, во всем искать светлые стороны и стараться принести себе и другим как можно больше света. Ничего не измениться, мы проживем предписанные нам и радости, и горести. Но разве не лучше будет скрашивать все происходящее смехом, нежели бесконечными жалобами на то, что тебе все надоело и ты от всего устала?
Серохвостый заставил себя улыбнуться, следуя собственному совету, и поцеловал Тень в нос. Она же сидела ни жива, ни мертва, все прокручивая в голове те ужасные слова, которые прикончили всякий смысл в вере. Она не внимала словам Серохвостого. Она злилась на него. Она хотела убежать от всего мира далеко-далеко, забиться в тесное пространство и плакать, плакать до бесконечности. Ей не хотелось ни есть, ни спать. Слезы орашали ее мордочку и щеки, она смотрела в разные стороны и сквозь размытые очертания видела лишь одно: нет смысла, нет логики.
Было уже совсем жарко, когда Тень помчалась домой, в свою старую нору, безутешно рыдая. И в этом безумии должна она искать свет и радость? В этом кошмаре должна она улыбаться и заботиться о ком-то?
Но почему-то все перевернулось. Тени и вправду хотелось, чтобы лисий род был силен духом и всегда сохранял мужество перед лицом страшного недруга. В этот момент Тень неожиданно обрела совершенно новую миссию для своей жизни. Она не будет жить напрасно! Она не будет попусту растрачивать дарованное ей время.
И лисичка даже улыбнулась самой себе - пусть это и выглядело весьма по-сумасшедшему. А после она вновь представила себе морду Агамемнона. Раньше, когда она так делала, ее душа трепетала в надеждах. Но теперь к ней пришло одно отвращение. Он обманщик, он изменник. И кроме того, он помер под гусеницей трактора!
Странно, в этот момент лисица поняла, что любовь прошла... Прошла, будто ее и не было. Как будто вместе с Агамемноном умерла любовь к нему.
- Он был злым сухарем... - пролепетала Тень позже, вечером, когда она встретилась с Донаром, чтобы решить. Решить, что они собираются делать дальше.
- А ты только что это поняла?! - разразился Донар. - Да он был совсем дурным. Наверняка в детстве белены объелся.
- Помолчи, - сказала Тень. Теперь Агамемнон умер, и больше не мог причинить ей горя в ее глупых мечтах. Только сейчас Тень поняла, какой она была глупой лиской - такой глупой, что Дрейдре - и та умнее нее.
Тень пришла к единому заключению. Она приняла тяжелое решение, и с каменным выражением на мордочке сказала:
- Я боялась, что, вернувшимсь сюда, снова буду изгнанна Мицаром и лисами-колеками. Но теперь все они - ну или почти все - умерли. Ничто не мешает мне остаться в собственном доме, на земле, которая мне так дорога. И я приняла решение. Я позабочусь, чтобы мой народ был счастлив. мне плевать, как я сделаю то, что собралась. Но я потрачу свою жизнь - и весь лисий мир почувствует покой и защиту, а люди будут наказаны за свои поступки!
Тень почувствовала себя намного уверенней, когда произнесла свою клятву. Но эти слова оставили в душе Донара тревогу. Он вовсе не хотел, чтобы Тень посвящала себя в такие дела. он вообще хотел, чтобы она посвятила себя ему...
- Завтра вечером я соберу всех лисиц и лис, и проведу дискуссию на очень серьезную тему.
- Какую тему?
- Это будет сюрпризом и для тебя, Донар, - холодно заявила лисица.
Итак, Агамемнон умер вместе с остатками юности и веры в Тени. Далее умер Мицар - после его смерти перестала существовать первая и единственная в мире лисья стая. И наконец, умер Демон, любимый брат, с которым Тень даже не успела попращаться...
 Значит, так порешила судьба? Ну чтож, человек отнял их жизни, а она...

Глава 37
Ультиматум

Тайна, окутавшая то решение, которое мысленно приняла Тень, развеялась подобно черному туману. Тень раскрыла перед Донаром все карты следующим же вечером. Причем ей совершенно не потребовалось самолично сообщать ему о своих замыслах. Он сам все понял, когда увидел огромное собрание лис - от мала до велика - вглуби Воющей Лощины. Тень во все горло кричала, пробуждая в собратьях боевой дух, кричала так, чтобы ее услышали на другом конце Лощины. И кричала до хрипоты, восседая на огромном валуне. Все взгляды, жадные и любопытные, были устремлены на нее. И Донар едва мог втиснуться в толпу лис, чтобы понаблюдать за тем, что же собирается сделать Тень. Донару не повезло с местом - его окружили лисы-старики, пораженные всяческими старческими болезнями, с гнилыми зубами, вонючей шерстью, за которой они явно уже давно не ухаживали. Втиснутый между двух таких стариков, Донар задыхался от смрада их дыхания. Блохи накинулись на его шкуру, казалось, все сразу. Желание почесаться было нестерпимо, но в такой толкучке он не мог поднять лапы. Смутно он слышал речи Тени, и постарался все внимание обратить на них.
- Натиск, - говорила Тень с видом прирожденного оратора. - Которому мы подверглись - это позор всему нашему роду. Мы преклонили колени перед тварями на двух ногах, и после этого еще смеем называть себя лисами!
По Лощине пробежался возбужденный шепот. Почти все присутствующие смотрели на лисицу с открытой неприязнью.
- Зачем ты собрала нас здесь, - выступил один из лис. - И почему, собственно, мы должны слушать речи лисицы, которая... Которая сама оскверняет наш род своим... хм... цветом шерсти?
- Да потому что, дорогой мой собрат, я единственная, кто здесь не пал духом. Нам всем необходимо сплотиться, держаться вместе, и тогда мы победим любую беду!
- Сплотиться? - захрипел старик, который стоял рядом с Донаром, и изо рта его поплыло просто удушаюшее зловоние. - Уж не скажете вы, что мы должны образовать стаю?
- Вот именно! Мы должны быть рядом! Иначе, поодиночке, нас всех перебьют! - крикнула Тень.
- О, Ала-Кай! - возмутился второй старик, сдавивший Донара. - Да со времен сотворения мира никогда не существовало лисьих стай! Мы не опустимся до волков, которые ходят стаями! Это оскорбление! Да никогда, никогда, нигде в мире не бывало лис, которые бы образовали стаю!..
- Возможно, именно поэтому мы сейчас на грани исчезновения, а над нашей Долиной нависла смертельная угроза? - ударила Тень по гудящей толпе.
- Но это же переворот... Переворот всего! Словом, это революция! - закричала толпа в один голос.
- Вот именно! - казалось бы, этого Тень и добивалась. - Неужели вы не видите, что если мы сейчас не предпримем мер к спасению, наши дети никогда уже не будут иметь собственных детей, никогда не увидят солнца! Неужели вы не видите, что мир становится другим, и что никогда уже не будет все так, как бывало раньше? Вот то, что сейчас происходит, и есть революция. Назад дороги нет, и если вы хотите видеть, как лес наших отцов и матерей сносят подчистую - чтож, я не буду вам мешать наслаждаться зрелищем!
Толпа замолчала. Все, кто присутствовал здесь, удивленно переглядывались. Ни у кого не было слов, и можно было подумать, что спор зашел в тупик. Но тут вдруг голос подал Донар, ничего не обдумывая, желая лишь поддержать любимую:
- Она права. Мы должны принять меры, иначе всему нашему миру придет конец.
Толпа зашепталась еще более оживленно, и Донар, в общем-то, остался доволен своей коротенькой речью. И нашлись те, кто поддержал его слова.
- А ведь была уже стая лисиц, ежели кто-то помнит! - говорил лис-колека, который выжил после натиска охотников и разразившегося бешенства. Тот самый, что жил в стае Мицара. Когда все устремили на него взгляды, он не смутился. - Да! Я помню эту черную лисицу. Я делил с ней еду и ночлег. Мы были в одной стае, и стая эта была создана ради выживания!
Некоторые лисы скорчили такие морды, будто им только что ударили по больному месту.
- Не упоминайте об этом позоре! Насколько вы помните, добрая половина населения леса и не желала признавать эту вашу стаю. Бред! Бред!
- Да нет, вовсе нет. Это поддерживало нас, и вот мы до сих пор живы. Хотя четыре лета назад я застрял в глине на дне канавы с зияющей раной на груди. И стал бы я сейчас говорить с вами, если бы не наша стая? - вмешался еще один лис-колека.

В один из осенних вечеров, напоенных прелыми запахами влажного гнилого ковра из опавших листьев, Тень в который раз повторила себе, что необходимо поднять боевой дух собратьев. Она строила замечательный план по исследованию вражеской территории, и когда она сообщила о своей затее Донару, он недовольно скривил морду, чем вызвал в Тени раздражение. Она так не любила эту его странную кривоту при улыбке или недовольстве!
- Что ты задумала? - строго спросил он.
- Вечером мужчины из ближнего поселения пойдут на сельское собрание, обсуждать свои беды и вражду со строителями, которые лишают их охоты. Так вот... Не спрашивай меня, как я это узнала! Говорю тебе, я взялась за дело мертвой хваткой. Мы еще покажем им, им всем! Так вот, все мужчины соберутся в доме номер шесть на Ореховой улице. А женщины, между тем, устроят свои посиделки в доме напротив, будут там болтать и, в общем, людские дома сегодня придут в опустошение. Вот тогда-то я и совершу набег на их жилище! - Тень выпалила все это на одном дыхании, а когда закончила, схватилась лапами за Донара, глубоко вбирая воздух в грудь.
Несколько минут лис сосредоточенно молчал, разглядывая свою подругу, а потом сказал:
- Ты что, рехнулась?
Тень отпрянула и впилась в него злобными огоньками своих глаз.
- Как ты смеешь мне такое говорить? Я прекрасно знаю, что делаю. И никакая сила на земле не остановит меня, Донар. Я иду туда прямо сейчас, да-да! Посмотрю, как обстоят дела. А ты сообщи всем, что я пошла на разведку. Сообщи им, чтобы ждали меня и приготовили воинственные визги. Потому что сегодня ночью чего-нибудь, да люди лишаться! Я обещаю отомстить за все беды, которые сваливали они нам на голову столетиями! Я...
- Голубушка, милая, зайчишка моя, - лаского заговорил Донар. - Ты не находишь эту идею вздорной? Ты же можешь погибнуть!
- Пусть! Пусть! - кричала Тень. - Я послужу примером храбрости и отваги. Пусть все знают, что ни при каких обстоятельствах нельзя склонять голову! Пусть они будут вдохновлены моим поступком и хитро обставят людишек! Да ведь эти двуногие разворотили всю нашу Долину! Они в...
- Постой-ка, крольчонок.
- И прекрати осыпать меня этими идиотскими прозвищами!
- Ладно. Так послушай-же. Это не они уничтожают нашу Долину, не люди из деревни. Это люди, приехавшие из города. Если тебе в голову бъет месть, ты должна отыгрываться на строителях, а не на сельских жителях. Хотя лучше бы тебе вообще отставить эту мысль.
- Ох, уволь меня от этой пустой болтовни! Я знаю, что и охотники приложили здесь руку. Нет, а ты помнишь, как они искалечили бедняжку Нелли? И...
Тень задохнулась от жара, охватившего все ее тело при мысли о Демоне.
- Месть - это очень, очень плохое дело, - сказал Донар.
- Говори, что тебе вздумается, только ко мне не лезь. Я решила, и все тут. Все они, живодеры, заслуживают кары! - Тень так давно мечтала о мести, и о полной событий жизни. Ведь спокойная и сытая жизнь так приелись ей в Цветочной Долине! Она чувствовала, как постепенно умирает. А теперь у нее столько дел, ее пробирала жизненная сила. Она только начала свою жизнь, только начала что-то делать ради будущего лисьего народа, а теперь этот Донар, заносчивый и занудный, собирается отнять у нее ее стремление к действиям? Вернуть к лености? Ну уж нет! Все у нее внутри противилось и восставало против бездействия.
- Так ты, говоришь, идешь туда прямо сейчас?
- Да!
- А вот тут ты не права, - мягко сказал Донар.
- Разве? - Тень даже засмеялась. - И где же ты найдешь ту силу Небесную, которая меня остановит?
- Нигде. И я вовсе не собираюсь останавливать тебя.
- Вот как? Тогда чего же ты хочешь?
- Пойти с тобой. Я же не позволю тебе... В общем, я не оставлю тебя одну на растерзание сельским собакам.
- А я их и не боюсь!
- Неважно. Я иду с тобой.
- Премного благодарна, - с издевкой сказала Тень.
И они пересекли Долину, направившись в поселение людей.

Когда две лисы, одна рыжая, как апельсин, и другая черная, как ясная ночь, подобрались к Ежевичной тропинке, которая, окруженная рядами кустов ежевики и могучими вековыми дубами и вязами, прямиком вела к деревне людей, сумерки проглотили день, а в небе скопились мрачные тучи, возвещавшие приход дождя. Тень целенаправленно спешила вперед, и ее, казалось, уже ничто не заботило, кроме как поскорее разведать обстановку в мире людей. Донар же напряженно вслушивался в звуки природы, внюхивался в тяжелый осенний воздух, и каждый его нерв вздрагивал, если Тень, поспешив, делала неосторожный шаг и шелестела опадшей листвой. Тень ничего не слышала и не видела - в ее глазах стояли лишь уродливые очертания старых домиков, выглядывающих из-за веток кедров. Скорее всего, скоро эти старинные сооружения подвергнуться сносу. Милые, хоть и невероятно запущенные садики со сливами и грушами, сравняют с землей и превратят в кучи сырой глины. На месте некогда мирного обиталища деревенского жителя построят навороченный коттедж, а может быть и того хуже - кирпичный дом в несколько этажей.
Донар вдруг вздрогнул сильнее, чем обычно, и остановился. Он вертел головой, улавливая в потоке ветра звуки, слышимые ему одному. Тень свела брови и, не скрывая своей злости на задержку, махнула хвостом.
- Что ты остановился? Знай, я не намерна тебя ждать. В конце концов это ты за мной увязался...
- Иди. Иди ради бога, - встревоженно заговорил Донар. - Я нагоню тебя. Я найду тебя по запаху.
Тень замешкалась на секунду, а потом вздернула нос и быстро пересекла расстояние от Ежевичной тропинки к деревеньке. Она притаилась у дороги в траве. Впервые она обременила себя осторожностью за этот вечер, и принюхалась. Тяжелый знойный дух, который отягощал воздух в Долине вот уже столько времени, сделался еще более тяжелым, но уже не по вине бензиновых паров или болезней, смертельный дух которых сновал низко над землей. Тучи сгромоздились в вышине и походили на толстый серый потолок. Громыхали вспышки молний и грома, и лисица чувствовала, что вот-вот на нее обрушится неистовый поток дождевой воды. Когда это случится, ей лучше быть под крышей, хоть и вражеской, но надежной.
И тут вдруг Тень подумала: если Донар собирается выследить ее по запаху, как же он найдет ее запах в потоках дождевой воды? Но эта мысль быстро покинула ее, когда прямо перед носом ее прошествовала огромная толпа мужчин, которые очень громко кричали, сообщали что-то, видно, чрезвычайно важное. Многие из них несли на вытянутой руке фонарик, а некоторые прихватили с собой даже ружья. Наконец, когда гомон толпы рассеялся вдали, и мужчины исчезли в огромном белоснежном доме номер шесть по Ореховой улице, а это был самый большой и роскошный дом во всем поселке, Тень вздохнула с облегчением. Теперь она могла осмелиться выйти на главную дорогу и подыскать себе нужный дом, чтобы устроить разветку. И теперь ее впервые посетила мысль о том, что она, собственно, даже не знает своей цели. В какой дом ей идти, и что она будет делать, когда забереться во вражеские покои?
"Нет, я должна откинуть замешательство. У меня важное дело. У меня важное дело," - проговорила она для себя как можно убедительней.
И тут по дороге, дребезжа и подпрыгивая на мелких камушках, помчался старенький мотоцикл. Оставалось только удивляться, что он, такой дряхлый, способен развивать столь быструю скорость. Тень в ужасе оторопела и уставилась на мотоцикл. Ничего подобного она раньше не видела, но она была уверена, что Нелли уж бы понарассказала ей всего про это нелепое сооружение рук человеческих. Мотоцикл уже почти поравнялся с ней, когда лисица в панике заскочила в первый попавшийся садик. Мотоцикл проехал мимо, с восседающим на нем пьяным парнем. И в этот миг на его голову обрушился ливень, небо снова разорвала кривая полоса молнии. Парень чертыхнулся и прибавил газу, завернув за угол. Больше Тень его не видела.

Донар, когда велел Тени идти дальше, а сам остался в центре Ежевичной тропинки, с интересом прислушивался к весьма любопытному разговору двух лисиц-сплетниц, которые сидели под толстым дубом и сыпали осуждения на Тень, не замечая ничего вокруг.
Пока шел их разговор, в Донаре все больше и больше разгорался огонь гнева.
- Эта черная лисица... как ее там... совсем разнуздалась. Ты слышала, что она собирается сделать сегодня вечером?
- Что же?
- Она собирается пойти в человеческое поселение, чтобы напасть на их предводителя!
- Ах!
- Это еще только половина истории. Лисья чертвока планирует ограбить их, лишить их еды и угрожать им, что если они не одумаются, она позволит умереть двуногим с голоду!
- Ах! Неужели это правда?
- Да я клянусь, своими ушами слышала это от Бутоньерки, лисицы из бывшего Верхнего леса, которая слышала это от Камелии, которая слышала это от Делайлы, супруги Огонька (а уж он-то настоящий джентельлис!), что Тень ума лишилась.
- Ох, ужас-то. Кстати, а как там поживает этот Огонек, джентельлис? Давно я о нем не слышала.
- Хорошо поживает. Конечно, не без жертвы. Кто же в наше время будет поживать так хорошо, как поживал раньше? В общем... - сплетница наклонилась к уху подружки так низко и прошептала так тихо, что Донар едва расслышал, что она сказала. - Он больше никогда не сможет завести лисят.
- Ала-Кай! Почему? Что случилось с этим беднягой?
- Напал какой-то странный вирус. Ой, ты ведь знаешь, что по нашему лесу сейчас всякая парша летает, чем только не заразишься теперь, когда... Ну словом, когда наша Долина меняется. Огонек теперь не может... - лисица снова понизила голос. - Воспроизводиться.
Две сплетницы надели на себя маски скорби, пока одна из них не вернула тему сумасшествия Тени.
- Послушай, но ведь Нелли поддерживает черную лису. А Нелли - она такая славная. Она лишилась мужа, и поэтому сейчас ей надо сочувствовать, как никогда. Мы должны, хотя бы в ее присутствии, выказывать любезность... Тени.
- Ой, ну и глупости ты городишь, подруга! Ведь Тень - и лучше бы не называть этого скверного имени - предательница лисьего рода. Она такая мерзкая девчонка, что я даже слышала... Нет, ты не поверишь! Я слышала, что она... Кокотка!!! Живет на содержании знаешь кого? Донара! Это тот самый лис, который жил с людьми. Ох, говорю тебе, они друг друга стоят! Это он, наверняка, запудрил ей мозги, вот теперь сегодня она и лишиться шкуры. А мы все на это посмотрим и вернем наш привычный уклад жизни.
- Небо, Небо! Ну и дела! Какой скандал!
- Донар ей и кушать носит, и шубку-то он ей чистит, а по ночам развлекается. Фу, грязные паршивцы!
- Никогда бы не подумала, что Тень... Что она... - лисица замолчала, не в силах произнести ужасное слово, и подобрала другое, как ей казалось, менее отвратительное. - Что она гулящая. А ведь Нелли ее боготворит! А я уважаю Нелли. Она славная лисица, истинная дочь Серохвостого.
Тут раздался столь громкий треск веток, что две сплетницы невольно взвизгнули. Перед ними стоял Донар, бешеный, как бык, из ноздрей его летел пар, глаза покраснели от ярости, рыжая шерсть его вздымилась, и вид у него был такой кошмарный, что у двух перепуганных до смерти лисичек одновременно в голове пронеслась одна и та же мысль: "Водобоязнь!"
- Грязные твари! - заорал Донар, хотя никогда в жизни не думал, что сможет так оскорбить представительниц прекрасного пола.
Лисички закричали от ужаса, их лапы затряслись, и носы их высохли и побледнели.
- Да как вы смеете так говорить о Тени? Вы, гадюки, которые и когтя ее облизать не стоите!
Со стороны двух лисиц донесся беспомощный всхлип. Донар был готов биться об заклад, что они желали тут же, на месте, умереть, лишь бы не видеть его бешеных глаз и не испытывать внезапного позора, который преподнес им вечер.
- Так вот, знайте, - продолжил Донар, стиснув зубы. Если он сейчас не совладает с собой, он разорвет их, как тушку мыши! - Знайте, что если я еще когда-нибудь услышу столь лживые, отвратительные речи в адрес Тени, и речи, подобные этим, я не посмотрю на то, что вы самки. Я не премину этими гнусавыми речами, я разорву вас в клочки! И тогда ваши родственники еще много лет будут собирать по всему лесу ваши кости! Вы, злоречивые твари! Да Тень старается ради вас! Она - самое чистое существо на свете! А я ее и когтем никогда не трогал, потому что она в сто раз чище и непорочней вас, твари! И не думайте, что я не узнаю. Я разнюхаю, я удушу ваших детей, я раздавлю ваши черепа, как ягодки! Нет, не стройте иллюзий по поводу того, что я жил с людьми! Я прозорлив, как дьявол! Черт, я все узнаю, и тогда молитесь своему Ала-Каю в последние минуты жизни!.. А теперь, голубки, почему бы вам не убрать с глаз моих свои замурзанные шкуры и не заткнуть свои поганые ротики? Прочь! Клянусь, клянусь я от вас живого места не оставлю!!!
Лисицы взвизгнули и помчались прочь. И Донар мог принести еще одну клятву к перечисленным ранее, что так быстро они не бегали даже от собак.

Дом пребывал в величественном спокойствии и тишине. По стенам плясали игривые персикового цвета блики, отбрасывемые камином. За окном хлестал дождь, по крыше играла барабанная дробь, и Тень могла поклясться, что ветки деревьев, которые без устали били в стекло и злестали по кирпичным стенам этого ветхого дома, эти ветки старались достучаться до них и вытянуть на улицу, чтобы убить под градом своих ледяных ударов.
Время от времени тишину комнаты, слабо освещенной огнем из камина, нарушал треск горящих дров, и тогда Тень испуганно вскакивала, уже готовясь выскочить на улицу, лицом к лицу встретиться с дождем и злыми ветвями почерневших деревьев. Но Донар смотрел на нее с усмешкой, с эдакой кривой ухмылкой, что приводило лисицу в состояние невыраженного праведного гнева. Он-то не понимал, что она впервые в людской норе, со злостью думала Тень. А Донару ко всему этому было не привыкать. Он знал, как все устроено в домах у людей, и чувствовал себя, как рыба в воде.
- Говорил я тебе или не говорил, что тебе понадобится мое присутствие? - в десятый раз спросил Донар, явно наслаждаясь ее вспыхнувшими глазами.
- Прекратишь ты или нет свои издевательства? - передразнила Тень смешной выговор друга.
Лис заулыбался вместо ответа. Потом улыбка пропала в бездне тревог.
Он собирался сделать большой шаг. Пожалуй, самый большой в своей жизни. Все в его теле стучало и мучилось от страха. В течение долгих месяцев Донар копил мужество и решимость, подбирал нужные слова, и в этот вечер он был готов взобраться на кульминационную вершину борьбы с самим собой. За окнами хлестал дождь, избивая осенние листья своей холодной плетью. Иногда землю сотрясали удары грома,- то тихие, то могущественные. В такие мгновения стекла в доме испуганно дрожали, казалось, они вот-вот разобьются в водопад осколков. В эти же мгновения Тень тряслась от страха, в почтении к силам природы и власти терзающей ночь молнии. Все могут говорить, что они не боятся грозы. Однако понаблюдав за буйством стихии хоть несколько минут, даже под крышей своей цитадели, всякий человек вполне может испытать трепет. Когда молния устремляется к земле, ее отсветы бегают по толстому потолку из туч, а вспышки ее загораются контрастом фиолетово-жемчужных цветов.
Тень смотрела на гала-представление грозы и на некоторое время позабыла о причине своего пребывания в человеческой обители. Донар своим скромным "кхе" вернул ее на землю. Как заправский вражеский лазутчик, Тень нервно огляделась и только после успокоилась.
- Я размышляла, - рассеянно сказала лиса. - В последнее время я делаю это все чаще. Интересно, почему?
- Ты становишься старше, - сказал Донар и улыбнулся своей знаменитой улыбкой, отчего его морда стала чуть кривой. - Я хотел тебе кое-что сказать.
- Что?
- Ну... Э... Начну с того, что сегодняшний вечер - это первая моя возможность оказаться с тобой наедине и...
- Ах! - разгневалась Тень. - Так вот зачем ты...
- Погоди. Я еще не закончил, а только начал.
- Не смей затыкать мне рот! Я имею права говорить все, что захочу. Мы, лисы, пока еще свободный народ, и именно за это я и борюсь. Мы здесь ради нашего будущего, а вовсе не для шашней.
- Нет, милая зазноба, я все-таки посмею тебя заткнуть. Так помолчи же! Дай мне выговориться.
Тень набрала в легкие воздуха, надула губы и в злобе сверкнула глазами. Но набранный воздух ей не понадобился. Донар заговорил сам:
- С тех пор, как я признался тебе в л... в своих чувствах, прошло уже немало времени.
- Ой, не вороши прошлое. Ты был в бреду, ты и сам это знаешь.
- Может, и так. Когда лис находиться в состоянии влюбленности, он постоянно в бреду. Не существует ничего четкого и ясного. А ты, глупенькая мышка, никогда не могла допустить даже мысли о том, что я действительно что-то испытываю к тебе. Но черт, сегодня я едва не отдул двух сплетниц, которые распустили о тебе языки. И, черт, говорили они о тебе вовсе не как о праздничном торте!
- Я...
- Ни слова, мышка! Ты такая еще глупенькая. Ну как же ты не видишь... Короче говоря, я подхожу к самому главному. Я не буду донимать тебя долгими тирадами, а просто задам вопрос.
Донар встал в странную позу, совсем не по-лисьему, а в глазах его пылала нежность.
- Я спрашиваю: согласна ли ты стать моей невестой?
Тень оторопело уставилась на Донара и открыла рот. Лис ухмыльнулся и аккуратным движением лапы вернул ее нижнюю челюсть в исходное положение. Но Тень очень хорошо ощутила в этот момент, как колеблется его лапа от напряжения - он старался скрыть донимающую его дрожь. Даже нос Донара заблестел от влаги, и лис без конца облизывал его.
- Донар, - нашла в себе силы Тень. - Ввиду сложившихся обстоятельств, а именно: болезни, соперничество, вымирание, война с людьми, - я должна отметить, что подобные просьбы являются так-таки хамством.
- Ну а что в этом такого? - воскликнул Донар. - В такие-то тяжелые времена как раз необходимо пополнение. Разве плохо будет, если мы с тобой привнесем на свет пару-тройку лисят?
- Господи, Донар! - кончик носа Тени сначала покраснел - она и сама не знала, откуда в ней взялась такая особенность, - а затем побелел.
- Да я совершенно серьезно. Подумай сама: что плохого в том, чтобы отправиться в паломничество к семейной жизни, такой манящей и неведомой? Ежели я тебе нисколечко не нравлюсь, то подумай о будущем любимой родины. Мы можем позаботиться о нем вместе. И вспомни Миль и Дрейдре! Неужели ты не хочешь таких же малышей, только они будут целиком и полностью твоими? Ну, и немножко моими... А себе ты обеспечишь надежность и покой, потому как я клянусь в верности и преданности своей семье. Знаю, я долго жил в чуждом тебе мире людей. Но ты же видишь, как быстро я обучился вольной жизни. Согласись, заманчивое предложение?
Тени это предложение показалось более чем заманчивым. Однако она немедленно попыталась представить себя с Донаром, и всякие милые мечты о лисятах мигом испарились. Нет, никак не может она быть с Донаром! Донар - он ведь как брат. Она приняла его в свою жизнь как брата давным-давно, в ту снежную, лунную ночь, когда они только познакомились. Оба были такими беззаботными и наивными! А если она сейчас позволит ему обладать собой, да еще когда настоящий брат, Демон, погиб - да это какое-то извращение! Тени думалось, что если она и Донар пойдут на близость, это ознаменует конец хорошей дружбе и братству. А она этого не хотела. Лисица потеряла одного брата, и не хотела терять другого, пусть и не настоящего. Вихрем пронеслись эти размышления в ее голове, и Тень ответила как можно небрежнее:
- Донар, с чего ты взял, что я захочу приковать себя путами семейной жизни к норе? Что я лишу себя возможности жить и видеть мир? Я лиса-свобода...
Тень вспомнила о своей покровительнице и вдруг поняла, что в эти минуты ею движет не она сама, а ее Свобода.
- Я не хочу превратиться в нервную мамашу, - продолжала Тень, сама не веря ни единому своему слову. - Еще слишком рано!
- Милая, тебе уже четыре года. Если меня не подводит память.
- Ну и что? Я не хочу состариться раньше времени, поседеть, нянчить из года в год новый приплод.
"Нет, хочу" - тотчас же просвистела мысль в голове Тени, - "Но только не с Донаром."
- Сейчас передо мною стоят более важные задачи, нежели романчики. Я возложила на свои плечи множество задач и огромную ответственность. Понимаешь? Итак, давай решим, что этим вечером ты был не в себе, что тебя долбанула молния, и ты бредил. Хорошо? - настойчиво сказала Тень.
Донар выглядел до нельзя несчастным. Но глаза его были сухими, в них не стояло слез. Он вращал хвостом и в упор глядел на Тень. Не успле она и глазом моргнуть, как очутилась нос к носу с лисом, который впился в нее хищным поцелуем, каким-то ненасытным и кровожадным. Этим действием Донар мгновенно превратил гордую лисицу в свою марионетку. Он приподнял верхнюю губу и потрепал ее рядом сверкающих зубов, кусал шерсть на ее мордочке, облизывал ее нос и закрытые глаза. За каждым следующим поцелуем следовал беспощадный укус, причиняющий боль, как будто он нарочно хотел обидеть лисичку, ранить. Сама же Тень безвольно прижалась к его рыжей груди, ощущая на своей коже его жесткий ошейник, который тоже причинял боль. Голова ее вдруг стала пустой, всякие мысли вышибло без остатка, и Тень оказалась совершенно бессильной покорной. И наверное, лисичка еще не отчетливо это сознавала, наверное именно эта способность Донара в мгновение ока из ее раба превращаться в повелителя и была одной из веских причин избегать его. Тень не понимала этого, но она старалась игнорировать его только потому, что она боялась его! Она считала, что полностью управляет им, однако на самом деле все было наоборот. Иногда Тень догадывалась об этом, и уже одно это повергало ее в ужас. И тогда она старательно не обращала на Донара внимание.
Когда лис, наконец, отлип от нее и одарил долгим, ничего не выражающим взглядом, Тень открыла рот, собираясь хорошенько обложить его ругательствами. Однако она все еще плохо соображала после случившегося, и не могла вспомнить ни единого плохого слова. Донар избавил ее от необходимости говорить. Он принял самый дипломатичный вид и произнес:
- Мне очень жаль. Я вынужден был так поступить с тобой. Теперь я вижу, что ты действительно холодна ко мне. Так что запомни раз и навсегда, что я скажу. Запомни хорошенько! Я больше никогда не унижу тебя своими просьбами, и не стану унижать себя. Я не потревожу тебя своим вульгарным поведением, и буду вести себя так, будто ничего не было. Я лишь только если не случиться чудо, и ты сама не изменишь своего отношения ко мне, я никогда не позволю себе таких вольностей. Я оставлю тебя, но знай, что я всегда буду начеку и всегда рядом. Я буду ждать. Решать тебе. Твоя судьба в твоих очаровательных лапках.
С этими словами Донар повернулся к Тени спиной и удалился куда-то в дальние комнаты, как ни в чем не бывало обследуя их. Тень осталась наедине с дождем...
И со старушкой, которая все так же мирно похрапывала в кресле-качалке. Тень чувствовала жуткую и непонятную тяжесть на сердце. Она ощущала себя так, словно потеряла дорогого друга, даже отвергнув его предложение. Теперь она никогда не сможет обращаться с Донаром так, как раньше. Сможет ли она снова посмотреть ему в глаза после всей этой сцены? Как он будет держать себя? Как жить дальше? Тень хотела устроить погром в доме человека, чтобы насолить ему, чтобы заставить страдать. Но теперь, из-за Донара, ей расхотелось делать гадости. Ей захотелось сбросить все заюоты с плеч, захотелось вернуться в теплую нору детства, когда милый братишка и заботливый отец были рядом. Ей так захотелось снова стать той беззаботной веселой лисичкой, какой она была несколько лет назад! Ей хотелось выскочить на улицу, прямо под дождь, и убежать далеко-далеко отсюда, чтобы забыть обо всех бедах, смерти, болезнях, и уединиться в бабочками в море трав, как раньше.
Но прошлого никогда не вернуть. Ты можешь убиваться по потерянному, ты можешь кусать себя и скулить по тому, что уже не вернуть. Ты можешь всю жизнь страдать, в ожидании, когда все снова станет прежним. Но Тень не хотела так жить. Она вдруг осознала, что ей хочется смотреть в будущее. Что ей надоело бездействовать и причинять боль себе и окружающим. А что, если не будет ничего плохого, и она согласиться на предложение, данное ей?..
Храп старушки затих. Ее костлявая, жилистая ручка соскользнула с шерстяного пледа и безжизненно повисла, окутанная теплым светом огня, рвавшегося из камина. Дом охватил тяжелый дух, который был очень хорошо известен лисам - дух смерти, дух конца. За окном прогремел гром, да с такой силой, что внутри у Тени все задрожало, а деревянные половицы возмущенно заскрипели. Потрескивающий огонь тоже затих, теперь он превратился в кучу тлевших угольков. А лиса приняла решение.
С чувством облегчения она покинула ужасную комнату, оставив вместе со смертью свою боль и тоску. Она вошла в темную, холодную комнату и увидела в спышке молнии силуэт Донара, который стоял рядом с комодом и с энтузиазмом его обнюхивал. Внутрь Тени снова прокрался страх. Она утонула в смятении, когда лис посмотрел на нее холодным взглядом. Как он и обещал, он вел себя совершенно непринужденно. Но решение принято! Нельзя отступать у самых ворот, если конь уже построен.
- Донар, - начала Тень, но поняла, что ее голос дрожит, и с этим ничего не поделаешь. - Я... я... передумала.
- Извините, мисс. Мне очень любопытно - о чем это вы? - раздражающе-приторным голосом сказал лис.
- Не строй из себя болвана! Мне кажется, ты понял. Я передумала! Я... - Тень заскрежетала зубами, сердце громко стучало где-то у самого горла. - Я решила стать твоей женой.
Донар посмотрел на нее. Посмотрел странным, изучающим взглядом. "Господи, почему он так смотрит на меня?" - подумала Тень, - "Неужто решил, что я спятила?"
- Что заставило тебя изменить решение? - Донар не улыбался. Его морда была все такой же каменной и непроникновенной.
- А вот это уже точно не твое дело! Ну... Я готова стать твоей. Что же ты молчишь?
Донар молчал. Он туманно озирал черное пространство комнаты.
- Это шутка? - шепотом переспросил Донар, его вопрос потонул в звуке грома.
- Какие тут могут быть шутки?! Эй, я приняла твое предложение. Мог бы хотя бы улыбнуться, - возмутилась Тень. Ей так хотелось сейчас, вступая в новую жизнь, чтобы тот, с кем она совершает этот шаг, улыбнулся ей. Ей так хотелось, чтобы Донар был сейчас счастлив. В конце концов, он ведь обязан быть счастливым! Для нее! Он только об этом и твердил!
И Донар растянул улыбку во весь рот. В его груди так страстно забилась жизнь, что даже Тень услышала это биение. В его глазах появился свет такой ослепительный, что лисица поразилась, что глаза способны так сверкать.
"Ничего, он все такой же кривой, каким я его увидела впервые. И немного неуклюж. И молчалив до ужаса. Но это не страшно. Зато он храбрый и преданный," - удостоила Тень высокой оценкой своего мужа.
- О, Тень! Я так счастлив!..
- Да я это уже поняла, - перебила лисица.
- Ах ты, маленькая плутовка. Заставила же ты меня помучаться!
Тень не обратила внимание, или хотела показать, что не обратила.
- Итак, мы здесь будем торчать до утра? Пошли... супруг.
Эффект, который произвело ее последнее слово, отразился у Донара в глазах. Он как будто снова стал лисенком, которому хозяин подарил сладкое мороженое. Мороженым была Тень, и Донару не терпелось его испробовать.
Он крепко прижался к Тени, и они бок о бок вышли из комнаты в холл. Здесь Донар остановил свою лисицу мягким движением лапы, все еще дрожащей, но уже от блаженного счастья, а не от горя.
- На улице дождь, - сказал Донар, ковыряясь в большой плетеной корзине, стоящей у стены.
"Я это, по моему, заметила" - вертелось на языке Тени, но она не хотела сейчас вступать в перебранки. Она с интересом наблюдала, как лис достал из корзины широкую серую ткань. Она шелестела, пока Донар притащил ее к лисице.
- Что это? - спросила Тень, в который раз удивляясь, как хорошо этот домовой лис ознакомлен с людскими изобретениями.
- Это болонья. Она лежала в корзине с грязным бельем. Кстати, я когда-то очень много спал в таких корзинах. Обычно люди не слишком печалатся о подобных вещах. Болонья защитит тебя от дождя, а потом мы сможем использовать ее как подстилку в норе.
- Использовать человеческие вещи? Фу!
- Да нет же! Это очень полезная вещь. Ну пожалуйста. Ты можешь простудиться. Люди легко побеждают простуду, но для нас это может быть смертельно...
Молящий тон, которым говорил Донар, смягчили сердце Тени. Она даже чуть не проронила слезинку, растрогавшись его заботой.
- Ладно, ладно, - с улыбкой сказала Тень, но стараясь придать своему голосу снисхождение. Уже через секунду она оказалась накрыта от носа до кончика хвоста тканью, смердящей людьми, но она ничего не сказала по этому поводу. Лишь только: "Я ничего не вижу."
- Держись за мой хвост, - сказал Донар. Тень вцепилась в его хвост зубами, и он медленно двинулся к дверце для кошек, пробрался на улицу, а за ним неуклюже вывалилась Тень. Дождь лил, как из ведра. Дорожку, огороды залили потоки воды. Размытая почва превратилась в море жидкой грязи.
- Нам надо быть осторожнее. Если мы поскользнемся и плюхнемся в лужу, нам никогда не вылизать наши шкуры дочиста, - сказал Донар. В ответ ему донеслось слабое "угу" из-под болоньи.
Едва две лисы добрались до городской дороги, как они едва не столкнулись с толпой мужчин и женщин. Прикрывая свои головы кто чем может, они спешили в свои дома. Видимо, их синклит завершился неудачей столь оглушительной, что хозяева дома номер шесть по Ореховой улице сочли трудным позволить гостям посидеть у них хотя бы до окончания ливня.

Глава 38
Супружество

Дождь все не прекращался. Каждое живое создание искало теплый приют, чтобы высушить свои шкурки или оперение, а затем полюбоваться из надежного убежища на дождевой концерт. Донар и его новая супруга отыскали защиту и комфорт в норе Тени, и расположились там.
Сначала между ними было гробовое молчание. Дождь барабанил по листве, накрывающей убежище лис, в такт биению их сердца. Тень осознавала, что Донар неотрывно смотрит сейчас в ту темную точку, где по идее должа быть ее голова. Ей было не по себе.
- Так значит, мы теперь муж и жена? - неуверенно начала она разговор.
- Похоже на то, - донесся хрипловатый голос из глубин норы. Казалось, что лис так бесконечно далеко от нее, как будто между ними все еще была столь же широкая пропасть, как и до супружества.
- А мне кажется, что не очень похоже, - сказала Тень и заерзала на месте.
- Ты чего ерзаешь? - спросил Донар, встревоженный.
- Да нет... Ничего...
Молчание.
Прогремел гром. Вспышка очертила небосвод, на мгновение свет проник в мрачное подземелье, осветив силуэты двух лисиц. Они смотрели друг другу в глаза, все это время нащупывая их в темноте.
Неловкое молчание.
- А как понять, что мы муж и жена? - снова начала Тень.
- Ну...
- Ну? Неужели черта, которая отделяет замужних лис от незамужних, так тонка, что когда ее переступаешь, ты этого даже не замечаешь?
- Мне кажется, что, во-первых, теперь мы всегда будем вместе. Я буду защищать тебя, кормить, и самая главная разница...
Тень сдавленно кашлянула.
- Продолжай...
- Самая главная разница в том, что замужние лисы, в отличае от незамужних, могут позволить себе... В общем...
- Донар, да называй ты вещи своими именами!!! - взорвалась Тень, выплескивая напряжение, нараставшее в норе с каждой секундой.
После этого ей стало значительно легче, и она даже улыбнулась.
- Извини. Я понимаю, как тебе тяжело об этом говорить. Мне ведь тоже... - тут она смущенно прижала уши, но не сдержала того, что было у нее на уме. - Интересно, а Нелли с Демоном так же себя вели, когда стали супругами?
- Хм, - донесся насмешливый голос Донара, - А ты не такая уж и скромная.
Она услышала шуршание лап об землю, и поняла, что он встал и направляется к ней. Медленно, шаг за шагом, очень осторожно. Он боялся сделать резкое движение, как будто от этого она могла вскочить и убежать, испугавшись. Она напряженно ждала, что будет дальше.
Донар подошел вплотную и уткнулся носом в ее густую шерсть, вдыхая ее запах. Он лаского лизнул ее, закрыв глаза. Зрение было ни к чему, теперь он только чувствовал. Каждой клеточкой своего тела. Его шерстинки на спине поднялись, наэлектризованные. Все его тело дрожало от волнения.
- Я так долго этого ждал... Так бесконечно долго! - сказал он не своим голосом. Тень действительно испугалась, потому что это был совсем не его голос.
- Да, теперь я твоя... - сказала она, словно проверяя, не изменился ли ее собственный голос. И вздрогнула от неожиданности. Это тоже был не ее голос. Он был совсем чужой. Более густой, более страстный, и более взрослый.
Тень неожиданно отпрянула от Донара и оставила его в нерешительности. Она испугалась чего-то. Чего-то постороннего, чего не было в их норе. Она боялась нечто, что было за пределами ее понимания. Причина ее страха стояла на пороге, невидимая, злобная, и пугала бедную лисицу. Она никак не могла понять, откуда в ней этот внезапный ужас, сковывающий и морозящий до кончиков пальцев. И Тень произнесла:
- Да, я теперь твоя, - повторила она. Ее голос к ней вернулся. - Но я не хочу... То-есть, я имею ввиду, что хочу... Чтобы тебе было хорошо... Но мне сейчас...
- Говори, я все пойму, - голос Донара звучал умиротворяюще, и она совсем успокоилась.
- Понимаешь, мне очень страшно.
- Малышка моя... - нежно сказал Донар и снова подошел к ней так, чтобы она могла положить голову ему на спину. Он прижался к ней своей сильной, надежной грудью, и успокаивающе заговорил. Тень, правда, не разобрала, что он там бормочет, но ей стало значительно легче. 
- Ты знаешь, о чем я думаю? - сказала Тень. - Я вот думаю, что надо подождать до того периода, когда этим занимаются... Ну в общем, когда обычно лисы танцуют, зимой. Не когда они влюблены и могут танцевать, когда захотят. А когда это становиться их долгом. Ну ты понимаешь?
- Я понимаю, - усмехнулся Донар. - А ты еще говоришь мне, чтобы я называл вещи своими именами. Танцевать? Хорошо, называй это, как хочешь. Знай только одно - я никогда не сделаю тебе больно. Я не буду принуждать тебя ни к чему, если ты этого не захочешь. Я буду ждать, как ждал всегда. И я дождусь! Я буду верить в твою благосклонность. Хочешь, чтобы это было в январе - пусть будет в январе. Только ты не бойся. Ничего не бойся.
И Тени стало так легко, что она упала на землю и закрыла глаза, забывшись блаженным сном. Никогда еще она не спала так сладко, так крепко и уютно. Никогда еще не чувствовала такого покоя и защищенности, как сегодня. Лисица проспала так долго, что проснулась лишь утром, когда все ночные охотники должны были ложиться спать.
Потянувшись, широко зевнув и ощущая бесконечную радость, она улыбающимися глазами огляделась вокруг. В дальнем углу лежала болонья, грязная и усыпанная землей. Но, хоть она и привыкла спать одна в своей норе, этим утром чего-то все-таки не хватало. Донар. Он куда-то пропал.

***
Тень бегала по лесу, спрашивая всех прохожих, не видали ли они поблизости Донара. Обычно перед тем, как ответить ей, все знакомые и не знакомые лисы многозначительно переглядывались и во взгляде их читалось: "Слухи подтверждаются!"
Однако их злосчастные взгляды тотчас же сменялись ненавистью и обескураженным "м-м," как только Тень заявляла:
- Он мой муж! Мне необходимо отыскать его.
- А почему же он от вас сбежал? - нагло интересовались лисы во всем лесу. - Цвет шерсти ему не понравился? Или вы плохо исполняете супружеский долг?
Эти пошлые шуточки жестоко ранили Тень. Она готова была плакать, разорвать их всех, но вместо этого она говорила:
- Если вы его не видели, так бы сразу и сказали.
И она уходила, гордо подняв голову и выставив хвостик трубой. Но душа ее была почти сломлена. Какая им всем разница, почему ушел Донар? Это только ее дело! Интересно, а почему он ушел?
Лисица бегала, и бегала, и бегала. Она нюхала воздух, но не могла уловить его запаха. Она была почти в отчаянии, пока вдруг ее не осенила мысль посетить своего нового друга - Серохвостого. Именно этот лис был последним звеном ее старой жизни. Ну и Нелли, конечно. Но Нелли сама была несчастна, а ей, Тени, необходим теплый совет взрослого, рассудительного лиса. Серохвостый выглядел именно тем лисом, который мог дать нужный ответ.
- Так я и сделаю, - сказала себе Тени, и отправилась в Нижний лес вокруг озера. Там, среди старых дубов, находилась нора настолько древняя, что в ней выросло не одно поколение лисьей семьи. Если верить птичьим росказням, конечно.
Воздух стал совсем морозным, дули холодные ветра. С утра листочки и травинки все дольше оставались покрыты инеем. Скоро пойдет первый снег. И вдруг мысль, что Донар обиделся на нее за то, что она сказала ему вчера ночью, испугала Тень. Она ежилась от мысли, что может провести эту зиму одна-одинешенька, и Донара впервые за много месяцев не будет рядом. И почему она была такой дурой?
Размышления ее прервал вид большого земляного нароста, прикрытого со всех сторон палой листвой, и на верхушке его красовался гигантский ствол упавшего дерева. Это и было легендарное место жительства Серохвостого.
Тень наскоро облизала шкурку на груди, - на всякий случай, - и посмотрела на свое отражение в скованной льдом лужице. С ее видом все было нормально. Лисичка аккуратно подкралась к логову Серохвостого. У самого входа, тщательно прикрытого кучей хлама, от пивных банок до кусков ткани, она по-лисьему тихонько залаяла: "у-у-у-уррр."
На ее зов показался черный нос, а затем голова, усеянная седыми пятнами. Это был Серохвостый. При виде Тени он улыбнулся, и вылез из логова целиком.
- Здравствуй. Это ты звала меня?
- Здравствуйте. Да, это была я.
- Ну, что за повод молоденькой лисичке гулять по лесу средь бела дня, да еще и навещать лиса-старика?
- Прекратите, вы вовсе не старый! - возмутилась Тень. - Вы не намного старше меня. У меня и у Нелли уже появились первые полоски седых волос. Так что прекратите! Вы, значит, таким образом и свою дочь, и меня обзываете старухами?
- А язычок-то у тебя подвешен, - сказал Серохвостый с умилением в голосе. - Ну так скажи же мне о причине своего визита.
- Нет у меня никакой причины! - возмущенно воскликнула Тень. - Зачем нужна причина, чтобы навестить хорошего знакомого?
- Ладно, проверим. В смысле, поверим, - сказал Серохвостый голосом, который дико что-то напоминал Тени.
- Проверим? Поверим? - переспросила лиса.
- Ну да. Так сказал твой отец когда-то.
- Йомен?
- Ага. Он сказал так твоей матери. Моей cестре. Ну ладно, впрочем, какая разница? - пожал плечами лис.
Они сидели молча несколько минут. Тень внимательно смотрела на Серохвостого. Она попыталась вспомнить, каким он был в те годы, когда все они еще были молоды, беспечны, когда они бродили по свежим лугам и не видели машин. Она помнила, что он всегда был не слишком-то общительным. Но сегодня в его взгляде была такая опустошенность, что Тень огорчилась в своих намерениях отыскать в лисе поддержку. Его глубокую печаль скрывала постоянная улыбка, и чем дольше Тень смотрела на эту улыбку, тем больше она казалась лисе фальшивой.
- Знаете, я бы очень хотела поговорить с вашей женой, - вдруг сказала Тень, не в силах больше выносить депрессивную волну, которая исходила от Серохвостого. И она поняла, что в вопросе, на который она ищет ответ, ей нужен совет лисицы, а не лиса.
- Пожалуйста, - сказал Серохвостый. - Она как раз спит, но я ее разбужу. Она давно ни с кем не общалась, кроме меня и Нелли. Кстати, наша дочь теперь так часто к нам забегает, потеряв мужа...
Лис отвернулся, потому что понял, что для Тени потеря Демона тоже была невосполнимой утратой. Он неуклюже протиснулся в нору и вскоре исчез в ее глубинах. Птицы в своих трелях воспевали его логово, называя лисьим замком. Они верили, что раньше это было убежищем Адвайта-Веданты, который, когда его изгнали, отвоевал себе это царство у барсуков. Поэтому считалось, что в норе Серохвостого полным-полном подземных коридоров. Какая чушь, подумала Тень.
Тень ждала долго, прежде чем из логова вышла Флай, одна, без Серохвостого. Лисица выглядела более старой, чем ожидалось. "Что стало со всеми нами?" - с горечью подумала Тень.
- Ты хотела видеть меня, дитя? - спросила Флай. Она приблизилась величественной походкой, держа нос высоко задранным. В ее движениях было нечто возвышенное и плавное, как будто она была самой старой и мудрой лисицей в лесу. Она присела на землю рядом с Тенью.
- Мне нужно поговорить с вами, - ответила Тень, пытаясь не выдать своего волнения. Она затрепетала, оказавшись рядом с этим гордым и спокойным существом, и она боялась, что покажется в глазах Флай смешной. От страха у нее тряслись поджилки.
- Я очень внимательно тебя слушаю.
Тень поджала губы. С чего ей начать? С чего-то совсем нейтрального...
- А ваш Серохвостый когда-нибудь уходил от вас? - выпалила Тень, чувствуя себя глупой овцой.
- Интересный вопрос. Но я отвечу просто: нет, он никогда от меня не уходил. Он всегда был рядом, всегда заботился обо мне. Ах, он самый лучший муж на свете! Я такая счастливая. С ним у меня будет замечательная старость. Если мы, конечно, доживем. А почему ты спросила, милая?
- Ну... Дело в том... В том, что я вчера стала супругой лиса по имени Донар, - Тень не слышала своего голоса, в ее ушах стучали глухие удары бешеного пульса. - И вот...
Увидев, как смущается лисичка, умудренная жизнью Флай растянула мордочку в улыбке и нежно прошептала:
- Не стесняйся. Мне ты можешь рассказать все на свете. Ты же мне как дочь. А я тебе пусть буду мамой.
- Ох, благодарю! - воскликнула Тень в избытке чувств. Ей тут же стало стыдно за несдержанность, но взгляд Флай, эти голубые бескрайние небеса надежды, которые можно было отыскать в ее глазах, доставили темной лисичке блаженное успокоение.
- Так что говори все без утайки, я обещаю понять. Вот только, - предупредила старая лисица. - Я не обещаю тебе помочь. Если это душевная рана, я попробую залечить ее утешительными словами, но не залечу до конца. Расскажи мне.
- Так вот, вчера Донар хотел воспользоваться правами, данными ему, как моему мужу. Мне так хотелось, чтобы он был счастлив и горд! Но я не смогла... Я не знаю почему, но я не разрешила ему прикасаться ко мне. А теперь я чувствую себя шантрапой, потому что сегодня утром он пропал. Неужели я самая ужасная жена на свете?
- Не переживай. Ты должна отыскать причину своего страха. Не ищи Донара, я уверена, что он вернется к тебе. Ищи причину своего страха.
- А почему вы так уверены, что он вернется?
- Ну, малышка. Лучше ты мне ответь на такой вопрос: чувствуешь ли ты, что он тебя любит?
- Ой, Ала-Кай и всевышние светила! Да разумеется, он меня любит! Он столько раз говорил мне об этом, столько раз добивался моего расположения! А я не хотела этого, поэтому оставалась холодной. Сама себе говорила, что это он просто шутит, или бредит. Но я больше не могу обманывать себя. Да, он обожает меня.
- Тогда он просто не может не вернуться, - взгляд Флай был мрачным и задумчивым. - Мне кажется, что ты просто сильно огорчила его.
- Но он сказал, что все впорядке. Что он все понимает.
- Да, теперь я вижу, что он действительно тебя любит, - молвила Флай. - Ты ранила его самолюбие отказом, но он не стал обижать тебя принуждением, уговорами. Он у тебя замечательный, Тень! Когда он вернется домой, ты должна быть с ним настолько доброй и любезной, насколько в твоих силах.
- А что, - к Тени возвращались силы, и она приподнялась на все четыре лапы. - Если он решит, что я передумала. И снова ко мне полезет?
- Ну, когда-нибудь это точно случиться. Ты должна понять, что согласившись стать его женой, ты согласилась ввериться ему полностью.
- Мы говорили об этом. И он согласился, чтобы это случилось в общепринятый для всех лис срок - в январе.
- Ну чтож, тогда ты будь умненькой. Умей располагать своим поведением так, будто это... м-м-м... Как бы объяснить? Будто ты всевышний Ала-Кай, и способна вертеть своей и его жизнью, как тебе заблагорассудится.
- Ой! Флай! Вы иногда говорите такие странные вещи!
- Нет-нет, я отдаю себе отчет в том, что говорю. Мы же лисицы. Быть мудрыми втайне ото всех - вот наш удел. Все вокруг должны считать нас глупенькими самочками, а мы втайне творим дворцы и судьбы, - Флай сказала это соль лукаво, что Тени захотелось рассмеяться. И она не стала себя сдерживать.
- Вы хитрая лиса! - хохотала Тень.
- У тебя не было матери, верно? - хихикнула в свою очередь Флай. - Теперь ты узнаешь, что это такое.
Тень посмотрела на старую лисицу новым взглядом. Она больше не казалась дряхлой и побитой временем. Она была прекрасна и молода!
- Можно один нескромный вопрос? - совсем успокоилась Тень, и больше уже не каталась по земле от смеха.
- Валяй за папиросами! - шутливо ответила старая лисица.
- А вот Нелли вы так же обучали? - темная лисичка почувствовала, как новый приступ смеха уже на пути к горлу.
- Ну... Я оставлю это в секрете. В конце концов, мы говорим уже не о тебе и обо мне. Мы вмешиваемся в чужие планы, да? - и Флай подмигнула новообретенной дочке.
- Да, теперь я вижу, почему она такая! - улыбнулась Тень. И вдруг она погрустнела. Она вспомнила ту Нелли, которую знала раньше, и ту, которая жила сейчас. Разбитая, несчастная лиса...
- Почему ты помрачнела? - поинтересовалась Флай.
- У меня появилась идея! Я побегу сейчас к Нелли, и верну ее к жизни! Я заставлю ее рассмеяться, как вы заставили меня!
- Вот и умница. Я уже могу гордиться тобой. Ты все сумеешь, удача уже в твоих лапках! Не отпускай ее, держи нос по ветру. Вспомни песню ночного охотника, под которую танцевали древние лисы. Вспомни, кто ты, и не дай никому себя опустить в грязь. Мы лисы, мы самые удивительные создания природы! - напутствовала Флай.
- Спасибо! Спасибо за все, мама... - счастливый голос Тени потонул в густом тумане, обволакивающем стволы деревьев.
Флай еще долго улыбалась себе в усы. Она любовалась лесом, небом, птицами. Она была так сердечно рада, что помогла кому-то!
В полдень лиса заползла в нору, где дремал, посапывая, Серохвостый. Он услышал приближение жены и открыл глаза. Ее силуэт был освещен дневным светом, не смотря ни на что врывающимся в нору. Лис довольно заулыбался. Флай подарила ему обольстительную улыбку в ответ.
- Что хотела эта малышка? - спросил Серохвостый, с трудом поднимаясь. Лисица могла слышать хруст его суставов.
- Скажем так...
- Опять ты села на своего конька? - прищурился Серохвостый. - Любишь ты юлить: "Скажем так..."
- На то я и лиса, - самодовольно произнесла Флай, чем заставила Серохвостого рассмеятся и заворковать.
- Ты у меня такая милая и смешная...
- Эй, знаешь, о чем я подумала? Слишком часто у тебя косточки похрупывают.
- Что же посоветует мне мудрейшая?
- Выйти и размяться.
- Я же каждую ночь охочусь!
- Ну и что? - с напускным возмущением воскликнула Флай. - Мне почему-то кажется, что нам следует немного побегать вместе. Как раньше...
Серохвостый мигом стер улыбку.
- Но раньше все было не так.
Его жена опустила лапу на его спину и шепнула на ухо:
- Перестань жалеть о прошлом. Начни смотреть в будущее.
В тот вечер две лисы вышли погулять. Впервые за долгое время. Они играли в траве, пусть испачканной отходами человеческой деятельности. Они ловили воздух ртом, пусть и отравленный газами человеческих машин. В тот вечер они не обращали на все перемы внимания. Они вернулись в тот год, когда познакомились. Они вспомнили, как резвились на поляне рядом с дымящимся лесом - был пожар. Тогда ведь им тоже было все равно.
У Флай и Серохвостого давно не было новых детей. Как только они распрощались с первым выводком, они не подумывали о новых лисятах. Но в тот вечер все вокруг было дивно волшебным и причудливым...
А через несколько дней пошел снег. Через несколько дней Флай, совершенно счастливая и со слезами на глазах, сообщила Серохвостому, чтобы тот ждал прибавления в семействе.

***
Похоже, что жизнь действительно налаживалась. Донар, как и обещала Флай, вернулся к Тени. О произошедшем он не сказал ни слова, и они общались, как ни в чем не бывало.
Нелли, после того как ее навестила Тень и осыпала горой невинных шуток, теперь гуляла каждую ночь и даже каждый день, распевая лисьи песенки, - чем несомненно раздражала барсуков и енотов, - и заставляя всех повстречавшихся по дороге лис веселиться вместе с ней. В ней настолько крепко засело хорошее настроение, что она позволила себе кокетничать с лисами-соседями, а в ее взгляд вернулась задорная искорка, которая сводила кавалеров с ума. Нелли нравилось веселиться и заигрывать, но она останавливала себя, если дело становилось слишком серьезным, вспоминая Демона. Наверное, он посеял боль в ее сердце навечно. Однако, ежели она так скоро вернулась к жизни, рассуждала Тень, то ей не составит особого труда снова завести счастливую семью. Оказалось, что скорбь в сердце сетры оказалась куда сильнее скорби, поселившейся в сердце супруги.
Тень намного чаще вспоминала брата, намного чаще говорила о нем и куда чаще думала о нем. Фактически, она думала о Демоне все время. Она очень часто убивалась из-за того, что так и не увиделась с ним перед тем, как ее изгнали. Вначале ее ранил хозяин Донара, а после того отведенное ей на прощание время на потратила на объяснения с Агамемноном. Какая она тупая! Вот, оказывается, как молниеносно рушаться ценности в жизни. Вот, значит, кто был ей на самом деле дорог! Мы все время заблуждаемся, мы бесконечно обманываем себя, и только время способно показать, как обстоят дела на самом деле, размышляла лисица. Но как же она могла не видеть? Как могла она променять любимого братишку на какого-то там лиса, которого она на самом деле никогда не любила?
Тень никогда не задумывалась над тем, что, возможно, и сейчас воспринимает что-то не так, как надобно. Она считала, что раз поняла истинную цену брату и Агамемнону, то теперь уж точно расценивает окружающих трезво. Но она вновь заблуждалась. В жизни можно постоянно ошибаться, и вновь, и вновь, и вновь...
Лес снова ожил, когда Нелли развеселила всех и вся. Обреченные взгляды сменились добродушными шутками, лисы больше не думали о внезапных переменах, которые принесла в Долину цивилизация. Теперь они снова думали друг о друге, о своих детях, о любви и веселье. С того дня, как охота на территории стройки была запрещена и путь в лес был отрезан, животные почувствовали себя более чем великолепно. Они теперь без страху бегали в поселок, на фермы и на улицы будущего города. Тень, конечно, и забыть забыла о войне, а вместе с ней и другие лисы отодвинули эту тему как можно дальше. Теперь они хотели только пакостить. Некоторые лисы, правда, приходили к людям полакомиться. Новые люди, приехавшие сюда откуда-то издалека, имели смешной акцент и странную одежду. Но они были чрезвычайно щедрыми, и делились с лесными жителями молоком, жирными сливками, хлебом, мясом и прочими объедками со своего стола.
За кутерьмой и весельем, новыми опасностями, которые принесла изменившаяся жизнь, незаметно прошла осень, а за ней и декабрь. В первых числах января стало известно, что люди прокладывают к Долине асфальтовую дорогу, соединяющую этот никому доселе неизвестный поселок с продвинутыми городами Канады. Двуногие старожилы в ужасе бежали отсюда, и население людей постепенно "перекрасилось." Новая порода людей заполонила все пространство деревеньки, и диким животным она казалась вполне пригодной. Леонард, быший хозяин Донара, никуда не сбежал. Он остался жить в родном краю, а покупать продукты и устроиться на работу теперь стало вполне реальной вещью, поэтому его жена медленно привыкла.
Начало января превратилось в красочный праздник, когда лисье население Долины узнало, что Флай родила Серохвостому двух лисят. "Два лисенка, конечно, не чета пяти. Но ведь правда, они самые изумительные лисята на свете?" - бесперебойно говорили оба родителя.
Тень и Нелли частенько ходили вдвоем к Флай и помогали ей ухаживать за детьми.
- Как старшая сестра этих карапузов, - говорила Нелли, - Я вполне могу вылизывать их шкурки.
- А я, как самая ловкая охотница в лесу, могу носить еду их мамочке, - говорила Тень.
Флай благодарно кивала, но замечала, что неплохо было бы и законным родителям оставить немного обязанностей. В конце-концов, Серохвостый отлично справляется с отцовством, говорила лисица.
- Ну конечно! - фыркала Нелли, а вкладывала она в свое фырканье невероятно много сарказма. - Справляется! Уж я-то помню, как он справлялся со мной!
Немного подумав, лисичка добавляла:
- Эй, а что, если какой-то из карапузов будет точной моей копией? Вот будет круто!
- Круто? - воротила мордочку Тень.
- Ну да. Это, типа, сленг в Сан-Франциско.
- Фу! - говорили хором Флай и Тень.
- Ничего подобного. Вам он понадобиться. Вот погодите только, когда в нашей Долине построят город!
И Нелли начинала мечтать о том, что, возможно, какое-то чудо приведет в строившийся молодой городок собаку Челси. Лисица умудрилась соскучиться по ней за все это время. От мечтаний ее глаза наполнялись смехом и "коварными" планами.
- Надеюсь, ты собственных детей не учишь таким словам? - поднимала одну бровь Флай.
- Еще бы, не учить! Учу, конечно. Пусть знают, - гордо отвечала Нелли.
Таким образом, Нелли и Тень, как две настоящие сестры, практически регулярно навещали свою маму и ее детей.
- А вот когда детишки немного подрастут, я приведу к ним Миль и Дрейдре, чтобы они вместе играли, - делилась замыслами Нелли.
По крайней мере, у Серохвостого осталась привелегия дать имена собственным детям. Девочку он назвал Марион, по просьбе Нелли, которая потеряла свою дочь. А второго лисенка он назвал в честь того, к кому питал глубочайшее уважение - мальчика нарекли Волком.
- Волк?! Какое... необычное имя для лисенка, - говорили все в округе.
Серохвостому было плевать на пересуды. Он хотел, чтобы его сына звали Волком, и он назвал его так. Правда, ему было очень обидно, что его новые дети никогда не увидят Зеленую Долину в ее оригинальном великолепии, какой она была в те времена, когда вмешательство людей не изуродовало все вокруг. Тоска сосала отцовское сердце, и с каждым днем он становился все печальней. Хорошо хоть, что они не добрались до Нижнего Леса, думал Серохвостый. И верно, поселок изменился до неузнаваемости, Долину с ее озером испортили безвозвратно, а Верхний лес скоро станет процветающим маленьким городом. И только эта часть лисьей родины осталась нетронутой.
Между тем Тень печалилась больше не о переменах, а о том, что январь был в самом разгаре. Это означало, что время лисьей страсти неотвратимо приближалось. Лисице было приятно общество Донара, когда по утрам они оба возвращались домой и могли перед сном поговорить о своих приключениях за ночь. Каждую ночь они были далеко друг от друга, занимались своими делами, а затем истощенные и обессиленные, но довольные проведенным временем, воссоединялись в семью. Тень почти все свое время проводила с Нелли и ее родителями. Это ей сильно напоминало те славные денечки, когда она была невинной игривой лисичкой, ни на шаг не отступающей от родных - Демона и Йомена. Иногда вместе с Нелли она совершала прогулки в гости к соседям-лисам. Постепенно все лисы в округе перестали издеваться над Тенью из-за ее цвета шерсти, и она была благодарна Нелли за ее веселый, буйный нрав и доброе отношение ко всем окружающим, за что ее абсолютно все любили. А раз любят Нелли, значит, придется полюбить и ее "названную сестру". Сама Тень даже попыталась сделать вывод из рассуждений о трудных подростках, какой была Нелл, и о том, какими они становятся замечательными личностями, когда подрастают и "выбивают из себя дурь."
Жизнь стала такой замечательной, красочной, просто таки идеальной! Лишь одно обстоятельство портило все: Донар с каждым днем становился все безудержней и встревоженней. Он остро реагировал на каждое слово свое супруги, вечно отыскивая в ее речи намеки. Когда она делала какое-либо движение в темных сводах логова, он тут же вскакивал, поднимая хвост. А Тени все еще было страшно. Эта темная, невидимая фигура страха, стоящая у нее на пороге, все еще не уходила. У лисицы было слишком мало времени, чтобы подумать о причине, тревожащей ее нутро. Она все время была занята весельем, охотой, развлечением и общением. Думать о страхе ей вовсе не хотелось. А если она находила свободную минутку и начинала думать, ужас сковывал ее мысли, и она немедленно прогоняла от себя рассуждения, чтобы вспомнить о них только в те мучительные минуты, когда ей приходилось возвращатся домой и смотреть в глаза Донара, полные надежды и желания.

Январь стал подходить к своему логическому завершению, тихонько уступая место февралю. Эта зима выдалась теплой, снега было мало, и везде, куда падал взор, виднелась вялая трава и лужи. Озеро оставалось свободным, раскованным ото льда. Тень любила зиму, снежок и ночное небо, которое в холодную пору казалось особенно ясным, а звезды - особенно сверкающими. Но для лисьей жизни это было на руку, ведь намного лече было ловить всяческую дичь, преследовать ее, мчась стрелою по земле и не утопая по грудь в снег.
Но однажды ночью разыгралась буря, заметая снегом все вокруг. Это было совершенно неожиданно. Гулявшие Тень и Нелли с визгом восторга побежали ловить снежинки языком. Вскоре, однако, восторг сменился недовольством, так как ветер дул все яростнее, лапам становилось холоднее.
- Побежали ко мне домой! - предложила Нелли, перекрикивая рев ветра.
- Ладно. Кто быстрее? - предложила Тень.
- Мы уже не маленькие, - напомнила Нелли, и расплылась в улыбке. - Но я все равно буду первой!
Они помчались, наслаждаясь взрывами искрящегося снега, которые они оставляли после себя. Совсем как раньше, промелькнула мысль у Тени. Но развить эту мысль ей не удалось, уже в следующее мгновение она была опрокинута на спину и валялась в снегу, болтая лапами в воздухе. Это Нелли толкнула ее. После этого рыжая лисичка схватила подругу за хвост и начала трепать, что есть сил. Обе они весело смеялись, сцепились в один дерущийся комок, шерсть их насквозь промокла.
Метель завыла ожесточенней, и лисицы решили закончить игры. Они снова помчались к убежищу. Тень попыталась разглядеть на небосклоне лунный диск, но туча мчащихся снежинок облепила ей глаза.
Веселящиеся лисицы примчались к норе, сбросили со своих шкур ворох снега и пробрались в нору. Они ползли по длинному коридору, подгибая лапы и касаясь животами земли, закрыв глаза и выставив вперед носы, прижав уши и вспахивая землю когтями. Тень вскрикивала от того, что случано наступала нежными подушечками лап на острые куриные кости, валявшиеся здесь повсюду.
- Нелли, тебе действительно надо подумать о том, чтобы расширить вход в нору! - рассердилась Тень. - Твои стены и потолок меня раздавят!
- Расширить? И позволить собакам как намасленным вскакивать в мою нору? Ну уж нет.
Они ползли по этому входу бесконечно долгое время.
А потом Тень еще больше напрягла слух. Издалека, из самого сердца лисьего жилища, донеслись возбужденные крики.
- Мама? Мама! - стройный, прямо таки согласованный дуэт двух почти взрослых голосов.
Нелли и Тень добрались в сердцевину норы, где было настолько же просторно, насколько и грязно. Немедленно на них кинулись два лисенка-подростка.
- Мама! Где ты была! Мы перепугались - на улице такая метель! - крикнул Миль в самое ухо матери.
- Ай! Ты что, хочешь чтоб я оглохла раньше времени? - сверкнула злобными зелеными глазами Нелл. 
- Грейтесь, на улице так холодно! - заботливо сказала Дрейдре.
Нелли и Тень наскоро вылизали свои шкуры, только бы удалить из них влагу. В обстановке норы им сделалось намного лучше. Снаружи выл пронизывающий холодом ветер, и Тень невольно вспомнила Донара. Он сейчас сидит один, в норе, и скучает. Ее муж...
За все это время лисица так и не привыкла считать его мужем, он до сих пор был ей другом, старым добрым Донаром.
Взрослые лисицы отогревались. Невольно Тень уставилась на лисят-подростков. Она поймала себя на мысли, что восхищается своими племянниками. Миль и Дрейдре были уже далеко не малышами. Их тела вытянулись в изящные, гибкие лисьи силуэты, они больше не походили на двух неуклюжих медвежат. Их редкие серовато-рыжие шубки превратились в пышный щегольский наряд. Скоро они вылетят из отчего гнезда, и разлетятся по своим семьям. А что будет с Нелли? Останется ли она одна, или заведет себе нового поклонника? Словно ответом на этот вопрос, Нелли подала голос.
- На дворе январь, месяц любви. Вы покините меня, дети? - в вопросе было столько надежды, горечи и отчаяния, что Тень испугалась за Нелли.
Близнецы встали со своих нагретых мест и подошли к матери, ничуть не стесняясь своей тети.
- В этом году мы никуда от тебя не уйдем, мамочка, - пообещала Дрейдре.
- Ты же знаешь, мы еще слишком маленькие, чтобы уйти. Мы же родились позднее других лисят, - вторил сестре Миль. 
- До следующего января мы точно будем вместе. Не знаю, как поступит братик, но я думаю, что останусь с тобой как можно дольше.
Нелли с благодарностью потерлась носами со своими детьми. А потом она со вздохом сказала:
- Вы не обязаны сидеть со мной, портить себе жизнь. Давайте просто договоримся, что в будущий год вы уйдете от меня. А пока побудете со мной.
- Обещаем, мам! - хором воскликнули близнецы.
Тень следила за этой семейной картиной, пока не ощутила резкое и неприятное чувство. Она здесь чужая. Массивный груз реальности наконец навалился на нее всей своей тяжестью. Она поступает плохо, сидя в чужой семье и оставляя Донара в полном одиночестве в эту ненастную ночь.
- Я должна бежать, - вскочила она и ударилась головой о потолок жилища.
- Так скоро?
- Но на улице такая непогода! - наперебой закричали лисята и Нелли.
- Нет. Я должна, - повторила Тень. - Мне было очень приятно посидеть с вами. Спасибо за теплую компанию. Но мне действительно нужно бежать.
- Заглядывай к нам в любое время после рассвета! - прокричала Нелли вслед черной лисице.

В норе Тени было холодно. Неприятная тишина давила на уши, глаза болели от чернильной тьмы. Лисица осторожно зашла внутрь. Подушечки лап горели после длительной пробежки по снегу. На сердце был страх, перемежающийся с уверенностью развеселить Донара и как-то искупить свою холодность. Она хотела, чтобы он перестал чувствовать одиночество. По крайней мере сегодня.
- Это Тень! - крикнула лисица вглубь норы. Ответом ей прилетело эхо. Лисичка решила, что Донара нет дома. Она огорчилась, хотя прекрасно сознавала, что это ее вина. И вдруг в темноте сверкнули два ярких зеленых огонька.
- Наконец-то ты пришла, - донесся знакомый голос.
- Ты ждал меня? - лисичка подошла поближе к мужу.
- Ты прекрасно знаешь, что я всегда тебя жду. А сегодня я ждал тебя пуще, чем когда-либо.
От него исходил резкий запах нетерпения и страсти. Тень отпрянула. Она почувствовала, как большая черная фигура Страха стоит прямо у нее за спиной. Лисица поняла, что если Донар встанет хоть на шаг ближе, то Страх перегрызет ей горло.
- Ты опять убегаешь? - вибрирующим голосом спросил Донар. - Но ведь ты обещала...
- Нет! Нет! Нет! Я не могу... Я умру... - исступленно взвопила лисица.
- Значит, смерть тебе милее, чем моя любовь?
Тень рухнула на землю, полумертвая от ужаса. Ей все казалось, что страшый силуэт стоит над ней и пускает в ноздри болотный смрад. Она не должна ничего делать. Она не должна шевелиться. Она не должна никому принадлежать и не должна никого любить - иначе все потеряет смысл, и она умрет... А почему так? Откуда берутся эти кошмарные мысли, почему над ней встает эта зловещая тень каждый раз, как она приближается к собственному мужу? Тень...
Тень выскочила из норы, не в силах больше там находится. Она добежала до озера и рухнула в снег. Донар помчался за ней.
- В конце-концов, я твой муж! - рассвирипел он. Лисица никогда его таким не видела. Он широко осклабился, шерсть стояла торчком, изо рта капала слюна. Тень не могла понять, отчего он так взбесился... Бешенство! А вдруг он тоже заразился?
- Убирайся прочь, бешеный! - крикнула она.
- Бешеный? - скрыл безумную улыбку Донар. - О, я может быть и бешеный, но вовсе не по той причине, по которой ты подумала. Я совершенно здоров. Физически. Но ты превращаешь меня в безумца. Сколько я еще могу ждать, мечтать, думать, полагать? Я больше не могу!
Тень замерла от ужаса.
- Да ты умалишенный!
Донар разразился сардоническим смехом.
- Это ты сделала меня таким!
- Ничего подобного, - возразила Тень. Она больше не чувствовала страха. На смену ему пришли злость и отвращение.
- Ничего подобного? А ты знаешь, где я был в тот день, когда мы только начали жить вместе? Ты распалила мое богатое воображение, а потом огорчила. Я не мог находится с тобой в одной норе в ту ночь, поэтому укрылся в лесу, чтобы ненароком не потерять над собой контроль. А ты продолжала каждый раз играть с моими чувствами. Тебе что, доставляет удовольствие видеть меня несчастным? Ну разумеется. Но я ведь не железный, пойми. Ты свела меня с ума, ты... Ты... Я тебя просто ненавижу!
Тень содрогнулась всем телом от этих слов. Но она не отвела взгляда. Она храбро смотрела Донару прямо в глаза. В ее позе читалось напряжение: если бы он напал на нее, она была готова схватиться с ним в бою. Но лис не напал, он продолжил говорить:
- А ты знаешь, каково это? Любить и ненавидеть одну и ту же лисицу? Когда ты кого-то ненавидишь - тебе легко избегать его, враждовать с ним, причинять ему боль. А как мне быть с тобой? Я не могу избегать тебя, потому что пылаю к тебе страстью. Но когда ты рядом, честное слово, мне хочется тебя убить!
- Так чего же ты ждешь? - с вызовом крикнула Тень. - Попробуй прямо сейчас, убей меня!
- Мне надо было овладеть тобой еще тогда... - зарычал лис и прыгнул на лисицу. Два шерстяных клубка сцепились друг с другом. Они кусали друг друга, драли когтями, скулили, вырывали клоки шерсти...
Из глубины зимнего леса прилетел призывный вой. Какой-то волк собирал свою стаю. Его гулкий голос вознесся ввысь и загипнотизировал все живое на несколько секунд.
Донар замер, Тень тоже. Еще через мгновение лис с ужасом отпрыгнул от лисицы. Его пылкость пошла на убыль. Он начал осознавать, какую страшную вещь он сделал - напал на самку. И не просто на самку, а на лисицу, которую он любил. Донар опустил взгляд к земле, заваленной снегом.
Тень отдышалась довольно быстро и выпалила:
- Не подходи ко мне больше. Никогда!
Донар молчал. Это почему-то очень разозлило лисицу.
- Ты понял? Ежели ты способен так просто поднять на меня лапу... Не ожидала я от тебя такого. Я ухожу. И я больше не твоя жена.
Подытожив семейную жизнь, Тень прыгнула на лед озера и заскользила по нему к Нижнему лесу. Точнее к тому, что от него осталось. Там она провела несколько дней, зализывая раны и размышляя обо всем, что случилось. Позже она пыталась не вспоминать о происшествии у озера, потому что эти воспоминания заставляли ее чувствовать стыд и уныние.

Глава 39
Выходец из внешнего мира

Зазвенели веселые ручьи, оттаяли льды, покрывающие озера и реки. Сквозь твердый слой весеннего снега пробилась травка и первые цветы. С наступлением теплых деньков работа над строительством города тоже пошла живее. Если зимой строительство практически не продвигалось, то теперь современные дома в несколько этажей мгновенно вырастали буквально на пустом месте. От прежнего вида деревенского поселка не осталось и следа. Живописные фермы с полями для выгула лошадей, загонами для скота и кукурузными полями полностью исчезли.
Охотничья зона, которую раньше украшали густые дубравы, росшие слева и справа, тоже подверглась ужасным изменениям. Теперь вдоль нее была проложена асфальтовая дорога, конец которой утопал где-то в дальних городах.
Люди еще не добрались до Нижнего леса, и каждый из диких зверей возносил мольбы своему богу, чтобы все так и оставалось, и ситуация не усугубилась.
Новые лисята Серохвостого, Марион и Волк, покрылись настоящей коричневой шерсткой, пришедшей на смену детскому пушку. Теперь они с удовольствием высовывали носы из норки, чтобы поиграть на весеннем солнышке. Нелли со своими собственными, уже полностью взрослыми детьми, часто навещала родителей и играла с новым выводком. Частенько к ним присоединялась и Тень. О ее семейной жизни, из вежливости, никто не смел и словечком обмолвиться. А она изо всех сил пыталась забыть ужасную сцену у зимнего озера. Глядя на братика и сестренку, так похожих на взрослых Миль и Дрейдре, так похожих на нее саму и ее брата Демона, Тень питала свои духовные силы и находила в этих лисятах вдохновение. Она уже начала свыкаться с мыслью, что никого никогда не полюбит и у нее никогда не будет собственных детенышей. Ну так что ж? Рядом всегда будут другие малыши!
Не смотря на то, что Марион и Волк были еще совсем маленькими, они уже начали проявлять индивидуальные черты характера. Сестрица, к примеру, всегда хотела быть первой и преуспеть везде и во всем. Она несщадно отталкивала брата от мяса во время еды, она ни на минуту не могла угомониться и посидеть спокойно. Если ей было нечего делать, Марион принималась трепать серый кончик хвоста своего отца, или прыгать на спину матери, выпрыгивая из-за угла. Ее угрожающий воинственный клич разносился по округе с утра до поздней ночи. Она, казалось, никогда не спала и никогда не уставала.
А вот Волк, напротив, был тих и спокоен. Он снисходительно терпел нападения своей сестры, когда той хотелось поиграть. Он ждал своей очереди во время еды. Он скромно сидел в сторонке, когда Марион, как угорелая, бегала кругами вокруг норы. Волк улыбался, когда Марион фантазировала, изобретала немыслимые игры и подражала друким лесным зверям. Он знал, что сетричка все выдумывает, и ради того, чтобы не обижать ее, он всегда делал вид, будто верит ее росказням.
Лисята очень любили, когда к ним заглядывали родственники. Марион, конечно же, не упускала возможности "напасть" на тетю Тень и укусить тетю Нелли за заднюю лапу. А Волк отвечал на вопросы старших, проявляя удивительную сдержанность и красноречие.
В тот вечер Флай, Серохвостый, Нелли и Тень вместе вывели лисят на прогулку. Миль и Дрейдре занимались какими-то своими делами вглуби леса. Закат был прекрасен, красные лучи солнца грели спинки Марион и Волка, распространяя по их тельцам приятую теплоту.
- Честное слово, как будто за этой детской оболочкой скрывается взрослый лис, - покачала головой Флай, выслушав очередной, витиеватый рассказ Волка.
Нелли собиралась было согласиться, но вместо этого взвизгнула от боли. На ее хвосте мертвой хваткой повисла Марион. Но лисица не стала злиться. Марион напоминала ей собственную, трагически погибшую, дочь. И она просто не в силах была прикрикнуть на маленькую разбойницу.
- Послушай, Марион, - усмехнулась Нелли. - С такими-то зубами ты сама вскоре сможешь охотиться на лосей.
- Ага! - развеселилась малышка, отпустив хвост лисицы - а ей того и надо было. - И смогу перекусать всех волков!
Все четверо взрослых нахмурились.
- Малышка моя, - сказал Серохвостый. - Волки не все такие плохие. С чего ты взяла, что их надо перекусать?
- Потому что Миль рассказал мне, что волки свирепые и вероломные твари, и если я буду не слушаться маму с папой, они меня сожрут!
- Так-так, - покачала головой Нелли. - Когда я вернусь домой, мне нужно серьезно поговорить с этим Милем.
- Детка, он говорил так для того, чтобы запугать тебя, - мягко произнесла Флай.
- Да и стал бы я называть в честь волка своего сына, если б они и впрямь были такими ужасными? - сказал Серохвостый, одновременно почесываясь спиной о ветки орешника.
- Вот именно, - вставил Волк, обиженно.
Но Марион уже забыла, о чем разговор, и увлеклась красивой бабочкой, сидевшей на стебле осоки. Ее брат тем временем предался мечтаниям и размышлениям. Он вскинул маленькую головку к нему и сидел так, неотрывно глядя на золотые облака. А потом вдруг сказал:
- Интересно, из чего сделано небо?
Марион бросила свою игру и подошла к брату.
- Ну и глупый же ты! - воскликнула она, кусая его за ухо. - Небо сделано из неба!
Волк фыркнул и снова, будто загипнотизированный, уставился на облака. Сестра тоже попыталась сидеть неподвижно, но вскоре ей это наскучило. Она коснулась Волка кончиком носа и сказала:
- Послушай, мы с тобой брат и сестра навеки?
- Мне кажется, да, - рассудительным тоном сказал Волк и лизнул сестренку в лобик.
Сердца четырех взрослых затрепетали при виде двух комочков шерсти, так самозабвенно любящих друг друга. У Тени же, помимо трепета, сердце разрывалось от тоски. Она бы сделала все, все!.. Чтобы тоже вот так прижаться к брату и почувствовать тепло его шерсти... Но он был мертв, и уже ничего тут не сделаешь. А потом в ее памяти всплыл Донар. Почему-то, он всегда вспоминался лисице, когда она думала о своем брате Демоне. Возможно, они были чем-то похожи, а может быть, Тень всегда и навсегда почувствовала к нему отчаянное братское чувство, возникшее в тот самый зимний день, когда Донар впервые появился в лесу. Наверное, именно из-за этого чувства она испытывала тот ужас, сковывающий ее во время их совместной жизни.
И вдруг на полянке появился сам Донар. Его рыжая шуба полыхала огнем в лучах закатного солнца. Он и Тень толком не разговаривали с той страшной ночи, только изредка встречались в лесу. Тень заставила себя принять беспристрастный вид, и, придав голосу холодность, сказала:
- Помяни черта...
- Здравствуйте, - добродушно сказал Донар и сел рядом с лисьей семьей.
Господи, подумала Тень, и зачем он только натянул на свою морду эту кривую, невинную улыбочку?
- Добрый вечер, - отозвались Серохвостый и Флай.
- Привет!!! - хором крикнули лисята.
Тень молчала. Она как бы невзначай отсела от лиса подальше.
- Как поживают малыши? - весело спросил лис.
- Хорошо! - заорала Марион, - Я сегодня поймала жука!
- Вот молодец! Я думаю, ты станешь великой охотницей, - Донар сказал это совершенно серьезным тоном, отчего у малютки глаза вспыхнули радостью, а грудь надулась от гордости.
- А Волк у нас снова умничает, - сообщила Флай.
- Правда? - улыбнулся Донар. - Тогда расскажи о своих планах, малыш. Что ты собираешься делать, когда подрастешь?
Волк откашлялся, и важно изрек:
- Я собираюсь заботиться о своих родителях. Они постареют, и забота о них ляжет на мои плечи. Они ухаживают за мной сейчас, а я буду ухаживать за ними потом. А вообще я посвящу жизнь лисьему народу и сделаю все, чтобы он процветал и здравствовал.
Лисы переглянулись. Донар не сразу нашелся, что ответить.
- Ну, малыш, ты очень умненький, и предан не только своей семье, но и всему своему роду. Я желаю тебе осуществить задуманное. А когда ты подрастешь, мы с тобой еще поговорим, хорошо?
- Договорились! - воодушевленно сказал Волк.
- А я, собственно, пришел вас проведать и поговорить с Тенью, - сообщил Донар.
Тень вздрогнула, когда было произнесено ее собственное имя. Она посмотрела лису прямо в глаза, пытаясь что-либо в них прочесть. Но Донар был непроницаем.
- Ладно, - произнесла Тень. - Я отойду с тобой в сторонку.
- Эй, - лукаво произнесла Марион, глядя на удаляющихся Донара и Тень. - Тут попахивает лисьим душком!
- Да мы ведь сами - лисы! - прищурился Волк.
- Какой ты все-таки у меня глупый! - зарычала Марион. - Я имела ввиду, что сейчас будет что-то интересненькое!
Лисичка вытянула шею и пыталась расслышать разговор двух лис, надеясь, что хоть какие-нибудь слова донесет ветер. Но тут вдруг на нее шикнула Флай:
- Ну все! Папа идет на ночную охоту, а вы - марш в нору!
- Но мама! - запротестовала малышка. - Они там наверняка обсуждают что-то интересное!
- Я кому сказала? - повысила тон Флай. - Вам не полагается слушать чужие разговоры. И вообще, это ужасно неприлично, и тебя абсолютно не касается.
Волк, хихикая над сестрой, полез в нору. Но Марион стояла неподвижно, все еще надеясь расслышать нечто любопытное.
- Послушай, - пришла на подмогу Нелли. - Если ты сейчас пойдешь спать, я обещаю тебя сводить в Воющую Лощину, на прогулку.
Глаза лисички округлились от восторга.
- Правда?
- Да. Там жили настоящие волки, и ты сможешь хорошенько изучить их запах. Он хорошо сохранился на земле и в укромных уголках по всей лощине.
- А когда мы туда пойдем?
- Когда твоя мама разрешит, - подмигнула Нелли.
- Идите хоть завтра, - выдохнула Флай.
Марион завопила от радости. Вместе со сладким предвкушением она нырнула в норку, где ее встретил брат.
- Не волнуйся, - сказал он сестре. - Наша мама и для тети Нелли - тоже мама. Если тетя Нелли не сдержит обещания, мама ее накажет.
- А ты, конечно, весь наш разговор слышал отсюда? - фыркнула Марион. - Поделился бы ты со мной своими ушами...

Ник, голодный до премудростей, с любопытством осмотрелся и произвел вздох облегчения. Он впервые попал в место, где жизнь бьет ключом, а в воздухе витает множество лисьих запахов. Возможно, этот широкий лес и зеленая долина с огромным озером смогут стать его новым домом?
"Цок-цок!"
Отрывисто и резко пронесся звук позади светло-бежевого лиса. Он поглядел на нижнюю веточку сосны и увидел обыкновенную серую белку.
- Здравствуйте, - элегантно поздоровался Ник.
- О, да ты не такой, как все здешние! - обрадовалась белочка, - Наверняка ты лис-путешественник.
- Да. И мне нужен чей-то совет. Я только что прибыл в ваш лес, и еще не знаю, что к чему.
- Понимаю, понимаю. Ты выглядишь дружелюбным, и не станешь огрызаться. Просто все здешние лисы то и дело, орут мне снизу вверх: "дура!"
- О! - Ник казался немного напуган. Неужели он попал в лес грубых и невоспитанных лисиц? Тогда, значит, ему придется идти дальше в поисках лучшей жизни?
- Раз ты оказался столь милым, я, пожалуй, помогу тебе, - мягко сказала белка и вдруг крикнула что было мочи. - Твое имя?!
- Н-ник... - лис испуганно заикнулся.
- Так вот, Н-ник. Меня зовут Лози. Однако мое полное имя - Лозарент Храбрая Белка. Но, думаю, оно слишком длинное, чтобы его запомнить.
- Нет, что вы! Я с удовольствием запоминаю длинные и красивые имена. Grandioso! - с улыбкой сказал Ник.
- Очень хорошо, иностранец. Так послушай же самую умную и храбрую белку в округе! Внимай и запоминай: все местные лисы - воплощение неотесанности, грубости и бескультурья. Беги отсюда поскорее, коли не желаешь, чтобы из твоей вежливой головы вытрясли весь этикет! Лети быстрее ветра! Иначе сюда заявится один из наших лисьих монстров и без предупреждения набросится, порвет тебя на куски и оставит горку шерсти для ворон!
Ник был не из трусливых. Он не собирался уносить отсюда ноги, но белке поверил беспрекословно.
- Неужели здесь все так ужасно?
- Кошмаррр! - для белки весьма нехарактерным звуком, рычанием, убеждала Лози. Она даже нетерпеливо перепрыгивала с ветки на ветку, как будто и вправду с минуты на минуту сюда явится лис-убийца.
И вдруг невдалеке, среди высоких стволов пихт, в тумане, показался чей-то силуэт. Он не был огромным и зловещим, но темным и устрашающим.
- Вот! Что я тебе говорила! Беги немедля! - поторопила белка.
Но Ник не собирался убегать. Он почувствовал, что его собеседница чего-то боится. И это был не стах перед надвигающимся силуэтом.
Вскоре черная тень приблизилась настолько, что можно было понять - это лисица. Кроме того, черная лисица. Она весело улыбалась и обнюхивала каждое дерево так, словно не видела его тысячу лет. И вдруг она увидела незнакомца.
- Здравствуй! - крикнула лисица и побежала навстречу, как когда-то это сделал Донар, будучи совсем новичком в лесах. Ник насторожился, но о вежливости не позабыл.
- Bonjour, очень рад... Вы не собираетесь напасть на меня? - с подозрением спросил он.
- Аллилуйя, нет! Я что, похожа на того, кто враждебно настроен? - удивилась темная лисичка. И вновь с любовью посмотрела на окружающий мир. После она немного внимательнее посмотрела на Ника и вздохнула.
- Сколько же новичков появилось в нашем лесу, пока меня здесь не было.
- Да, я действительно novum в этих местах. И, по увещаниям госпожи Лозарент Храброй Белки, моя персона немедленно должна покинуть ваш лес.
- С чего бы это? Наш лес - самое лучшее место на свете! - вдохновленно шепнула темная лисичка, даже не разбираясь в странной речи Ника.
- Пардон, белка говорила... - досадливо начал лис-самец.
Тут лисичка посмотрела на белку, которая сидела на сосне и кипела от злости.
- Да не слушай ты эту дуру! - посмеялась лисичка, - Она зла на язык и готова вредить всем на свете.
- Что я говорила? - сверху крикнула белка, - Они все здесь такие! Уходи!
Ник не собирался уходить. Он не хотел уходить даже сильнее, чем прежде. Его взгляд был прикован к черной лисице. Теперь голос Лози исходил откуда-то из очень далекого места.
- Как вас зовут? - поинтересовался Ник у лисы.
- Тень. И прошу, не надо этих "вы." Мы здесь лисы простые. И я люблю ко всем обращаться на "ты."
- Договорились, - улыбнулся лис. - А меня зовут Ник.
И вдруг в разговор снова вмешалась белка.
- А-а! Так ты вернулась, чернявая! - захохотала Лози.
- Давай уйдем отсюда и познакомимся поближе, - предложила Тень. Ник с радостью согласился. Впервые в жизни он позабыл о галантности и вежливости, и даже не попращался со своим маленьким собеседником. Хотя белка и была права на счет того, что здешняя лисица выбьет из головы лиса весь этикет...

- Почему в любви все так сложно? Будто каприз - может сбыться, а может и нет. Птица может ответить на пение дождя, но может упорхнуть в укрытие. Прекрасная птица! Я бы просил, чтобы ты не улетала... Но ты уже улетела.
И почему же тебе не сидится на ветке у кедра, зачем тебе полет к плакучей иве? К чему тебе бросаться в болото, когда ты можешь умыться в утренней росе?
А может быть, я не кажусь тебе росой и кедром? А может быть, я даже то болото... Но тогда зачем ты впорхнула в мою жизнь, стала моей неприступной горой, непреодолимой преградой?
Знаешь, у меня много вопросов. Но я задаю их твоей тени, а не тебе самой, прекрасная Тень. Я и сам стою в твоей тени, и не могу выбраться на свет, чтобы сказать тебе... Но кажется, тебе неинтересно. Какая разница в любви моей и нелюбви, если я тебе не мил?
Мои слова звучат как эгоизм? Боже, конечно! Я весь комок сплошного эгоизма! Если б это было бескорыстно, я бы так не убивался. Но ты несчастна, и нет улыбки на светлых устах твоих.
Светозарная моя! Я вижу свет прекрасный и манящий, и свет этот плывет от тебя. Но никогда твоя улыбка не светила мне, не освещала путь в ночи, не грела в холода.
Вот ты стоишь всторонке. В твоих глазах нескрытая печаль, в моих - надежда. Ты мимолетом смотришь на меня - а я смотрю на тебя с утра. Я стою и мне нечего сделать, чтобы усмирить свое взбесившееся сердце - оно рвется на свободу, оно летит к тебе. Я кротко улыбаюсь, но внутри меня боль. И теперь я чувствую себя уродом - черным и незаметным. А ты! Ты сияешь...

- Ты познакомишь меня со своим другом? - спросил Ник.
- Так и быть, - улыбнулась Тень.
В сторонке стоял Донар и, закипая от ревности, смотрел на болтающую парочку. "Сколько чужестранцев развелось!" - подумал он. И вдруг услышал собственное имя.
- Я хочу вас познакомить! - позвала Донара Тень.
Лис, ворча под нос всяческие ругательства, неохотно подошел к Нику и Тени.
- Донар - это Ник, он новенький.
"Знаю!" - гневно шепнул Донар.
- Ник - это Донар, мой хороший друг. - Прежним, непринужденным тоном сказала Тень.
- Очень приятно! - деликатно произнес Ник.
"А мне нет!" - подумал Донар.
- Взаимно, - сказал он вслух. - Однако мне пора.
- Куда? - удивилась Тень.
- Вычесывать блох. Я же не стану делать это при вас! - раздраженно бросил Донар, и ушел, куда глаза глядят.
Ник и Тень удивленно переглянулись.
- Да он ходячий кураж, - пошутил лис.
Тень промолчала. Ник остановил на ней долгий, полный восхищения взгляд.
- Расскажи о своей родине, Ник, - попросила Тень, скрывая свою неловкость перед незнакомым лисом.
И Ник начал свой рассказ. Он говорил без остановки, словно его прорвало. Лис рассказал Тени все о своем бывшем доме, о цели своего путешествия. Он открыл ей свои мечты и планы, свои домыслы, самые сокровенные мысли. Умный лис поразился своей открытости перед этой лисицей.
Он рассказывал много часов. Тень иногда вставляла релику, соглашаясь или, наоборот, отрицая, хотя первых было значительно больше.
В конце концов занялся рассвет, двое проговорили всю ночь. Ник показался Тени ужасно интересным лисом, хотя и немного зазнавшимся. Хотя его бахвальность только забавляла ее, поэтому она лишь улыбалась своим мыслям. В конце концов лисичка поняла, что утомилась и нуждаеться в отдыхе. Она подитожила длинный рассказ своего нового друга:
- Итак, ты проделал долгий и тяжкий путь.
- Жизнь - это долгий и тяжкий путь для всех нас, - наставительно сказал Ник. - Но если мы будем идти по нему вместе, все получиться.
- Вместе?
- Все вместе, - быстро поправился Ник.
Тень задумчиво улыбнулась. Какая-то новая мысль скользнула в ее голове. Только она не успела поймать ее.
- Чтож, уже поздно, Ник. Ты можешь поспать в Воющей Лощине. С тех пор, как там поселилось племя Отверженных, было вырыто несколько неглубоких норок, чтобы можно было хорошо выспаться любому лису. А я пойду спать к себе, в нору, - Тень обаятельно улыбнулась.
- Мы увидимся завтра? - с надеждой спросил Ник.
- Конечно, я еще должна показать тебе лес.
- Пообещай это! - настоятельно потребовал лис.
Тень в изумлении уставилась на него.
- Обещаю... - несколько недоуменно произнесла лисица.
Ник восторженно подскочил к Тени и без приглашения лизнул ее прямо в нос.
- Увидимся! - воскликнул он, глядя ей прямо в глаза.
Тень хотела ответить, но не нашлась, чем. Вместо этого она опустила уши и поспешила убежать в свою нору, чтобы побыстрее скрыть свой стыд и смущение.
Ник побежал в Лощину на приподнятых чувствах. Он был так обрадован и взволнован, что не мог заснуть, пока солнце не поднялось высоко над холмами и не разморило его...

***
Обещание Тени было выполнено. Они встретилсь следующим вечером, а затем и на следующий день. Они встречали каждый рассвет вместе, и слушали друг друга с упоением, словно голоса их были пением соловья, а каждая тайная история, поведанная и обещанная быть хранимой в стражайшем секрете, значила не меньше, чем прекрасная песня.
Вскоре Тень поняла, насколько этот лис нужен ей для вдохновения, для радости, уверенности в каждом прожитом дне. Ник, в свою очередь, понял как необходима ему Тень, уже давно.
Как бы ни казалось это странным, изумительным, неестественным, но менее, чем через две недели, Ник предложил Тени быть его супругой.
Вначале лисица колебалась. Сможет ли она осчастливить своего нового мужа, или вновь придет в ужас при виде его любви. Однако она никогда не испытывала к Нику тех чувств, что к Донару. Именно поэтому ответ ее склонялся к положительному больше, чем к отрицательному.
В конце концов она устала быть одинокой. А Ник был точно идеальным партнером! Иногда, оставаясь одна, Тень сожалела, что рядом нет этого болтливого рыжего хвастуна.
Иногда он думала, что было бы, если бы в Долину он не пришел никогда. Не было бы Ника... И тогда жизнь вдруг казалась невообразимой, просто невозможной. Ах как ей повезло, что он отправился в свое путешествие, что попал именно в эти края, что встретил он именно ее, а не кого-либо другого. От мысли, что на месте Тени могла быть другая, лисицу передергивало от ужаса. Нет, он нужен ей, точно воздух, глоток воды, звук собственного сердца!
И вот так вышло, что Тень дала свое согласие. В лесу появилась новая пара, чей союз был скреплен узами любви и доверия, взаимного понимания и дружбы. Все произошло столь неожиданно, что темная лисица еще несколько дней приходила в себя. Вот уж не ожидала она, что счастье, о котором она мечтала всю жизнь, придет так скоро!
В тот день, когда лисица давала свое согласие на супружество, она привела своему будущему мужу ряд требований, которым тот беспрекословно обязан был подчиняться. Кроме того, Тень привела список того, чего она не любила больше всего:
- Прежде всего, я не люблю долго ждать! Я не выношу, когда мною командуют. Если ты вернулся с улицы грязным, ты непременно должен вылизать свою шкуру. Не понукай мною, ни в коем случае не применяй ко мне силы. И воздержись от скверных, пошлых и острых шуток. Не думай, что я буду терпеть, если ты...
- Я сделаю все, что угодно! - пообещал Ник, и так мягко и трепетно поцеловал свою избранницу, что та беспомощно расплылась в улыбке. С этой минуты Тень неразрывно, крепко и нерушимо принадлежала ему. Она непоколебимо шла по дороге, избранной им.
- Негодяй! - позволила отпустить Тень, - Как быстро ты меня окрутил!
Ник рассмеялся.

Но вдруг Тень отпрянула и, со счастливым блеском в глазах, воскликнула:
- Мы должны сообщить Донару о нас!
- Доннару? Зачем это?
- Думается, он мой самый лучший друг. Я хочу обрадовать его.
- А он, Mauvais Доннар, не думал ли о тебе...
- Да что ты! Как это Донар мог подумать о себе и обо мне, как о паре? - Тень даже фыркнула. Смутно ей припомнилось, как Донар признавался ей в любви. Он, верно, просто шутил, подумала лисица.
- Какой он из себя, Доннар? - с подозрением спросил Ник.
- Он? - Тень задумалась на миг или два, - Очень самоотверженный. Мне так кажется. Ну бог с ним.
- Ты веришь в единого der Gott?
- Нет. Это Донар верит. Послушай, отвлекись. Разве ты не получил, чего хотел? Разве меня ты не получил? Жулик несчастный! Точно. Отныне я буду всегда звать тебя Жуликом. Пойдем, Жулик, я хочу показать тебе чудо.
И Тень засмеялась мелодичнее перезвона колокольчиков. Она запорхала по лесу с легкостью мотылька, а Ник, словно околдованный, поплелся за ней. В такие моменты даже самый ученый из ученых забывает о своих бакалаврах. Из головы улетают знания, а в глазах стоит лишь туманная стена.

Надежды Донара рухнули в один миг. Сначала, как только лис услышал ужасную новость, он не знал, что и думать. Мозг его впал в оцепенение, сердце будто проткнули острым шипом с куста роз. Первой же мыслью, пришедшей несчастному после шока, была: "Почему? Почему не я?"
Вначале ему хотелось рвать и метать. Он хотел возненавидеть Тень, но почему-то он понимал, что не имеет права ненавидеть кого-то только потому, что он ему не нравится. Вскоре ненависть и ярость от Тени перелетели на Ника. Да, вот виновник! Если бы не этот мерзавец, Тень еще могла бы передумать!
Но теперь она сделала окончательный выбор. Выбор пал не на него, не на Донара. От мысли безысходности, от беспомощности что-либо изменить лис стал невменяемым. У него не было сил даже выплакать все, что наболело в душе. Сердце пронзало столь огромной болью каждый раз, как он думал о Тени, что это ослепляло его и лишало возможности пролить слезы. Донар каждый вечер лежал на холме и тупо смотрел на звезды, словно они могли помочь.
Звезды неизменно молчали.
Надежда была, пока не пришел Ник.
Теперь у Донара не осталось ничего того, ради чего он мог бы жить. Так ему казалось. И ему казалось, что он навсегда потерял возможность улыбаться...

В тот день лис бесцельно шатался по лесу, впрочем, как и в любой предыдущий день. У него не было другого занятия. Теперь его главным занятием было страдание.
- Что мне делать? - спросил Донар у паука, который подбирался к мухе.
- Плети паутину, - пискляво ответил паук.
- Что мне делать? - спросил Донар у ласточки в вышине.
- Пари в облаках! - ответила ласточка.
- Что делать мне? - прошептал Донар лесной фиалке.
- Пей нежную росу, - тихонько ответила фиалка.
Лис так и не нашел вразумительного ответа у лесных жителей. Но вдруг на ветку ели прыгнула белка. Та самая белка, что глумилась над Тенью.
- Что делать тебе?! - усмехнулась белка, - А в чем суть проблемы?
- Уходи подобру-поздорову! - зарычал Донар и отвернулся.
- Я бы ушла. Грубить-то зачем? - цокнула белка, - Просто я хотела помочь.
- И в чем же заключается твоя помощь, омерзительная тварь?! В глумлении? Оскорблениях?
Белка подпрыгнула на одном месте и снова опустилась, осыпав лиса хвоей.
- Как нехорошо! - обиделась белка. И вдруг в ее маленькую огненно-рыжую головку пришла мысль, - Но я не обижусь.
Слова прозвучали бесхитростно. Донар даже смягчился.
- Все равно уходи. Ты не в силах мне помочь.
- Проверь меня. Проверь, домашний лис.
Вдруг Донар вспомнил, что на его шее все еще висит изгрызанный ошейник. Он вспомнил о безмятежных днях в доме человека. О предательстве человека. А так же о том, какую брешь проел человек в иллюзиях лиса. Как уязвимо стало доверие к этим самым людям! Донару сделалось еще тоскливее. А ему так хотелось кому-то довериться! И он не выдержал, желание оказалось сильнее его, оно победило во внутренней борьбе.
- С тех пор, как я поселился в лесу, мне нет покоя. Я полюбил одну лисицу. Я даже смог убедить ее выйти за меня замуж. Но она так и не стала моей. Она так и не научилась меня любить. Мне так плохо! А я продолжаю любить, и чувство это приностит мне одну лишь боль.
Белка присела на задние лапки и скрестила передние на белоснежной грудке. Несколько минут она думала. И вот наконец она объявила о своем решении:
- Вот что, лис. Ты, должно быть, не слишком красив для нее.
Донар удивился. Он никогда не обращал внимания на свою внешность. Он всегда считал, что главные качества внутри, в сердце. А так же в ловкости, уме, прыткости и силе. Последние качества помогают выжить в суровом лесу.
- Так что же мне делать? - раздраженно спросил Донар.
- Для начала, лис, обернись ко мне.
Донар обернулся и уставился на белку снизу вверх.
- А теперь слушай внимательно: в этом лесу, неподалеку от Воющей лощины, есть большая канава. Маленькая речушка в этой канаве превращается в водопад чуть поодаль. Оттуда берет свое начало бурная синяя река. Имя ей - Река Жизни. Она течет к нашему огромному озеру в Долине. Чем ближе она течет к озеру, тем сильней ее поток.
У одного из берегов этой реки стоит высокий мыс. Он высится прямо над бурлящими водами. Ты должен спрыгнуть с этого мыса прямо в пучину вод. Когда прыгнешь, ты ощутишь, как молодеет твое тело. Оно перерождается, становится свежим и сильным. Оно становится верхом идеала для любого зверя или человека. Воды омоют и сотрут твои раны, твои недостатки. И ты станешь прекрасен и силен, когда выйдешь на берег. Никакая лиса не будет в силах устоять перед твоим прекрасным телом.
- Но правда ли эта сказка? - недоверчиво покачал головой Донар.
- Сущая правда! Я клянусь своей мертвой матушкой, да перевернется она в могиле! - белка подняла вверх одну лапку и цокнула три раза.
- Меня одно гложет: страшно прыгать-то! Этот бешеный речной поток от ни купицы от меня не оставит!
- А ты не бойся! Тебе это обязательно поможет. Ты будешь цел и невредим. Я сама много раз видела, как лесной народец сбрасывается туда. Когда-то легендарный лис с серым хвостом был ранен охотниками. Было это несколько зим назад, в Пятилетнюю Великую Охоту. Так вот он упал в эту канавку. Речные воды обласкали его раны, и жив он по сей день.
- Ладно, - рассеянно ответил Донар. - Я подумаю.
- Так думай же быстрее, лис! - раззадоривала белка. - Твоя избранница не будет долго ждать!
Донар встал с земли и побрел дальше, еще более озадаченный, чем до разговора с белкой. Хвост его устало волочился по опавшим листьям.
А коварная белка запрыгала по веткам елей в свое дупло. Улыбалась она так кровожадно, будто ласка, разорившая гнездо с беспомощными мышатами. Теперь она знала точно, что отыгралась за свою обиду. Сполна. Ведь любящее сердце не сможет устоять перед соблазном быть рядом с тем, кого оно любит...

Величавая ночь полностью завладела лесом, лугами, долинами, лощинами и горами. Безраздельно властвуя и повинуя всеми животными и птицами, она приводила их в совершеннейшее сумасшествие. Птицы мелодично насвистывали любовные серенады под гнездами своих возлюбленных, барсуки с длинными смешными мордочками отыскивали в небе разнообразные созвездия. Как правило, у всех барсуков небо было разделено на три огромных созвездия: барсук, супоросная барсучиха и еще один барсук. А бурундуки, белки, мыши и прочая мелочь тоже осмелилась выползти из своих убежищ в эту чудную пору.
И хотя мгла опустилась на Долину, ночь вовсе не была мрачной и страшной. На небе сияла луна, отбрасывая яркий голубой свет, и сверкала молочная дорога Млечного пути.
Тень и Ник сразу понравились друг другу. Но в эту ночь, когда Тень из черной превратилась в серебряную, а Ник из бежевого - в серого, они сходили друг по другу с ума. Никогда еще лисица не думала о том, что если она и доверится какому-нибудь самцу, то это будет так просто и весело. Тень часто представляла себе множество подобных ночей любви, когда она будет с Агамемноном. Она думала, что все будет очень медленно и романтично. Что же это получилось?
Вот она бегает и смеется так громко, что, наверное, ее смех слышит вся деревня. Вот она прыгает, и даже сама не знает, куда. И вот она резко останавливается, кусает Ника за ухо или еще куда-нибудь, не разбираясь. Лис визжит от боли, но уже через секунду его это тоже начинает смешить, и он вновь несется за лисицей сломя голову. О, небо! О, жемчужные созвездия барсуков! Неужели этот хохочущий лис был некогда великим мыслителем и ученым? Что сделала с ним каолиновая луна?
Да, все было совсем, абсолютно не так, как долгие месяцы себе представляла Тень. Но бедняжка так устала от всего на свете - и от ожиданий, и от потерь, и от предательства. Агамемнон мертв. Чтож теперь? Любовь почему-то исчахла. Появилась новая. Она не такая глубокая и возвышенная, какая-то особенная. Простая и легкая, окрыляющая и свежая. Предыдущая любовь придавливала к земле, заковывала в цепи. А эта была легкой, как пушинка.

"Ненавижу любовь, - пронеслось в то время в голове Донара, - Она причиняет столько боли и неудобств."

Глава 40
Урочище

В то утро воздух пропитался ужасом. Черные вороны кружили над Долиной, вопя во все горло неразборчивые отрывки фраз. Солнце заволокло тучами, его мутный диск освещал мрачное зрелище: будто кладбище, в угрюмом молчании просыпался лес.
Тень и Ник проснулись в теплой норе и ни о чем плохом не думали. Они улыбались друг другу и думали, как прекрасен этот мир. Они вместе вышли погулять, вместе поохотились, вместе попили воду из Озера.
В подень их разыскал Волк. Он явно запыхался и никак не мог выдавить из себя слов.
- Что с тобой? - улыбнулась Тень. - Что-то стряслось?
- Не знаю точно, но я слышал, что вскоре сюда придут люди и окончательно изуродуют Долину, а потом доберутся и до Нижнего леса!! - вне себя от страха крикнул Волк.
- Как скоро они придут сюда? - встревоженно спросила Тень.
Вместо ответа лисы услышали тарахтение человеческой машины. На зеленую полянку выехал трактор, избороздив своими гусеницами землю, выворачивая влажную глину и уничтожая растительный покров. Затем звери с ужасом увидели, как в их сторону надвигается целая толпа людей, вооруженных лопатами и ружьями.
Лисы помчались в прохладную сень леса, чтобы наблюдать за происходящим с безопасного расстояния.
- Они совсем очумели? - задыхалась от злобы Тень. - Это же самое святое, что есть на земле! Как они смеют рушить нашу Долину?
- Они же люди, - холодно сказал Ник, пристально вглядываясь в трагическую сцену, разыгрывающуюся у Озера.
- Нет! Такого я не потерплю! - взревела лисица и хотела помчатся в гущу событий. Но Ник охладил ее пыл.
- Не сходи с ума. Что ты можешь поделать?
- Я перегрызу им глотки!
- Не выйдет. Ты что, не видишь - у них есть ружья. Ты и шагу в их сторону ступить не успеешь, как уже будешь валяться на земле с зияющей раной.
Ник был прав, но Тень никак не хотела успокаиваться. Она кипела от гнева, разглядывая, как беспощадно взрыхляют землю ее любимой родины, как выдергивают из нее беззащитные хрупкие деревца, и как мутят воды ее любимого озера.
- А вы не видели моего папу? - внезапно спросил Волк. - Я еще не предупредил его.
- Не знаю, - пожала плечами Тень. - Я его давно не видела.
- Он наверняка снова на Орлиной горе. Он теперь часто там сидит и смотрит, как люди все портят.
- Зачем ему смотреть на это? - удивился Ник.
- Я понятния не имею. Он стал совсем другим. Когда я был маленьким лисенком, он часто гулял и играл со мной. А теперь он ни с кем не разговаривает и все смотрит, смотрит со своей Орлиной горы.
- Я могу понять его, - вздохнула Тень. - Разрушают часть его воспоминаний и то, что было дорого всем нам.
- Но я-то уже родился, когда в нашей Долине начали все рушить! И мне не так уж плохо было здесь расти, - с жаром сказал Волк.
- Если бы ты знал, как все выглядело здесь раньше...
- Волк в чем-то прав. Нельзя все время смотреть в прошлое, - поддержал Ник.
Вдруг раздался жуткий треск. Все устремили взгляд на группу людей - они повалили гигантскую сосну, вставшую у них на пути. Тень вздохнула.
- Волк. Ты не оставайся с нами. Лучше беги к отцу. Если он на Орлиной горе, он итак все видит. Но ты должен быть рядом. Я уверена, ему станет легче, если ты поддержишь его в эти ужасные минуты.
- Ладно, - крикнул Волк уже на бегу. Он помчался к скалам.
Тень и Ник остались одни, тщательно скрытые зарослями дерена. Они молча глядели на то, как какая-то толстая черная трубка выкачивает воду из озера, а бородатый мужчина орет во все горло рабочим, давая указания.
Прошло около получаса, и этого времени людям хватило, чтобы изменить облик Долины до неузнаваемости. Не осталось ни одного местечка, где рос бы пучок травы; все было выворочено и изуродовано...
Из-за туч на мгновение выползло солнце. Его желтые лучи упали на водную гладь озера, и все присутствующие были ослеплены странным золотым сиянием. Тень зажмурилась от непривычно яркого света. Гурьба людей изумленно ахнула. Через пару секунд солнце вновь спряталось, и загадочное сияние исчезло. Несколько секунд Долина утонула в молчании, а потом прогремел неожиданный взрыв человеческих криков. Все они кинулись к озеру, нащупывая голыми руками какие-то камни. Они орали не переставая, толкали и топили друг друга. Алчный блеск в их глазах пугал Тень, она прижалась к земле, прижав уши.
- Чем они лучше скота? - произнес Ник. На его морде было отражено отвращение. - Только вот овцы и коровы не помчатся за этими золотыми камешками.
- Золотым камешками? - переспросила лисица.
- Да. Я знаю о таком явлении. Как только люди видят нечто подобное, они теряют разум и ведут себя, как последняя падаль.
- Что это был за блеск?
- Они наполовину высосали воду из озера... Когда солнце выглянуло из-за туч, оно открыло нам загадку нашей Долины. В озерных песках всегда было полным-полно золота. Ты видела шахты, которые они, - Ник подавился сказанным словом, - здесь понастроили? Люди догадывались о драгоценностях, скрытых на этой земле, но не подозревали, что их здесь так много. Кстати, я видел на фермах и другие шахты, старинные. Люди и раньше догадывались о золоте в этих краях, просто им не повезло. Сокровище зарылось хитро!
Две лисы смотрели, как толпа людей превратилась во что-то совершенно ужасное. Все они были мокрые и грязные.
И вдруг раздался выстрел. От этого звука, холодными тисками сдавливающего горло любой лисы, шерсть на спине Тени встала дыбом.
- В кого стреляли? Они нас что, заметили? - закричала лисица.
- Нет, - хрипло ответил Ник. Тень заметила, как в гневе дрожат его лапы. - В такой момент они не заметили бы даже разъяренного медведя. Они стреляли в одного из своих.
- Как это?
- Они стреляли в женщину.
Тень замерла от кошмара, леденившего ей душу. Раздался еще один выстрел. Лиса вздрогнула, сердце подпрыгнуло в груди, но она оставалась на месте. Пуля полетела куда-то вверх, по направлению к скалам.
- Ник, - слабым голосом отозвалась Тень. - Я больше не могу смотреть на это побоище. Я хочу уйти отсюда...
- Куда мы пойдем? Наша нора теперь будет уничтожена, как только они разберутся со своим золотом. Теперь нам опасно находиться где-либо.
Тень злобно посмотрела на Ника.
- Не хочешь ли ты сказать, что все кончено? Все кончено и ничего нельзя сделать?
Ник помолчал, прежде чем ответить.
- Где находится твоя прежняя нора?
Тень вспомнила просторную теплую норку, в которой она жила с Донаром, и сердце защемило от воспоминаний.
- Она в подлеске, у скал.
- Туда люди не доберутся... В ближайшее время, - задумчиво сказал Ник. - давай поспим там, наберемся сил, а завтра будем решать, что нам делать.
- Но я не могу спать, когда все рушится! Когда судьба целого лисьего народа стоит под угрозой!
Ник снисходительно посмотрел на нее и изобразил некое подобие улыбки. Он коснулся ее шеи лапой и сказал:
- Ты сейчас потрясена увиденным. Ты не сможешь ничего решить, пока не успокоишься. Вот увидишь, к вечеру ты выспешься, и мы начнем принимать меры.
- А люди?
- Они либо переубивают друг друга, либо все-таки как-то организуются.
Тень помедлила, но потом все же вздохнула:
- Ладно. Я попробую поспать. А вечером я соберу всех лис в Воющей Лощине!
- У тебя есть такие привилегии?
- С тех пор как я проводила "военные операции" - да, есть.
Две лисы отправились в старую семейную нору Донара и Тени. У них в горле до сих пор стоял ком после всего увиденного. Тень сообщила, что ее слегка мутит, и тогда Ник ответил, что ей тем более необходим сон.
Но когда они добрались до жилища, то обнаружили, что его занял старый полосатый барсук. Встретив лис, он недовольно захрюкал.
- Вы разбудили меня, невежды!
- Извините, но раньше это была моя нора! - возмутилась Тень.
- Была да сплыла! - хрюкнул барсук. - Проваливай! Вы оба меня раздражаете.
- Но...
- Слушай, почему бы тебе не подвинуться, приятель? - вступился за подругу Ник. - Вам обоим места хватит, а я посижу на выходе и буду стеречь ваш сон.
- Ты думаешь, ты меня очень успокоишь? - закричал зверь, но задумался. - Ладно. Барсук всегда делится с лисой своим жилищем. Когда-нибудь и лиса поделится жилищем с барсуком. Ложись рядом, лисонька.
- Благодарю, - сказала Тень и свернулась в тугой клубочек подле барсука. Тот, хрипя и кряхтя, тоже попытался свернуться в клубочек, прижав свою длинную смешную морочку к серому животу.
Ник подождал, пока они устроятся поудобнее, и вышел на улицу. Он хотел, чтобы Тень как следует выспалась, чтобы принять правильное решение. А он сделает все, чтобы она спала спокойно. Светло-рыжий лис принюхивался к тревожному ветру, витающему на просторе. Если он донесет любой признак опасности, Ник сразу же будет в курсе.
По страшным звукам, которые он слышал со стороны озера, лис точно понял: через несколько дней, если не раньше, Зеленая Долина прекратит свое существование. Лесных зверей надо спасать...

Тени снилось, как она бежит по лесу. Вокруг было очень темно и страшно. Где-то за границами леса полыхал огонь, отовсюду слышались крики людей. Деревья расступались перед ней, и ей казалось, что сейчас она прибежит в тупик. Лес будет спален, и вместе с ним оборвется жизнь...
Но вдруг очертания сосен и дубов расплылись, на место им пришла огромная поляна, усыпанная цветами и травами. Запахло свежестью - как ее теперь не хватало в Зеленой Долине! Позади и впереди возвышались горы, солнце било лучами в глаза. Вдруг Тень увидела вольеры с бизонами и овцебыками. И теплое чувство покоя поселилось в ее сердце. Над головой плыли перистые облака, тихое спокойствие согревало беснующуюся душу. Однажды Цветочная Долина приютила Тень, когда случилось несчастье. Может быть...
- Тень! Тень! - кто-то кричал лисице в ухо, чтобы она проснулась.
- А? Что? - сонно пробормотала она, открыв глаза. Смутным силуэтом над ней возвышался Ник. Позади него стоял... Донар. Лис как будто не замечал, что рядом храпит барсук.
- Он примчался, чтобы сообщить нечто важное, - сказал Ник, поглядывая на Донара с нескрываемой неприязнью.
Тень широко зевнула.
- Ты должна пойти в Воющую Лощину. Там Волк устроил собрание для лис... И не только для них, - быстро отчеканил Донар, стараясь не смотреть Тени в глаза. Его взгляд был устремлен куда-то в пустоту.
- Что? - подскочила Тень, как ужаленная. - Волк сам устроил собрание??
- Да. Он сказал, что это дело не терпит отлагательств. А еще он напомнил, что когда-то лисенком он дал клятву: сделать все ради спасения лисьего рода. Тень, ты обязана как можно быстрее побежать туда. Решается судьба лесного зверья.
- Я бегу туда! - решительно воскликнула Тень. От ее громкого голоса барсук заворочался и уставился на трех лисиц.
- Что здесь происходит? - пропыхтел он.
- Вас это тоже касается, - вставил Донар. - Вы должны пойти на собрание лесных зверей. Мы больше не можем жить в этом лесу. Люди разрушили Долину.
Барсук молчал. Он поочередно разглядывал каждого из присутствующих, шевеля черными усами. Наконец он неторопливо заговорил:
- Мне все равно, что со мной будет. Я слишком стар, чтобы идти на какие-то там собрания. Если Долину разрушат, пусть ее разрушают вместе со мной! Я никуда не уйду из своего родного дома! Я жил здесь много лет, и я умру здесь, ибо это моя родина. Все.
Барсук опустил длинный нос на пучок сена и закрыл глаза. Его когтистые лапки как-то странно дрожали, но он не собирался никуда уходить. Донар нетерпеливо переминался с лапы на лапу.
- Ладно. Мы должны бежать, - Тень выскочила из норы, но оставляя этого старого ворчливого барсука там, она испытала страшную боль в сердце. Внезапно она почувствовала с ним родство. Они бок о бок жили в этом лесу, дышали одним воздухом, любили свой дом, и она оставляет его здесь на верную гибель... Но если она станет уговаривать его, то ничего не добъется, лишь только потеряет драгоценное время. Лисица вздохнула.
В сопровождении Донара и Ника она помчалась по холмам к лесу. По пути она увидела, что люди больше не дрались за золото у озера. Там стояла зловещая тишина. Почему-то это очень насторожило лисицу...
Было уже совсем темно, только лишь луна бросала слабый свет на горы глины и умирающие деревья, вырванные из земли.
В Нижнем лесу трое лис почувствовали себя гораздо уверенней. Здесь их яркие шкуры по-прежнему скрывали ветвями деревья, здесь под лапами пл-прежнему чувствовались веточки, листики и ароматная хвоя, а хвощовый ковер нежно гладил животных по бокам.
Впереди замаячила стена из колючего кустарника - Лощина была близко. Тени немедленно ударил в нос запах множества зверей - не только лис, но и волков, зайцев и даже диких лесных кошек. Тень никогда в жизни не встречалась нос к носу с дикой кошкой, так как существа они скрытные и таинственые, но она частенько натыкалась на их запах в лесах, и предполагала, что это воинственные и грозные животные.
Наконец, протолчавшись сквозь колючую стену, Тень увидела, что твориться в Лощине. На большом камне сидел Волк - вид у него был ужасным. Он свесил уши, его шерстка растрепалась, хвост повис. А перед камнем и впрям сидели самые разнообразные лесные животные. Тень была в шоке, когда увидела семейство кроликов, преспокойно расположившееся рядом с двумя волчицами. В центре сидело пять кошек черепаховых и коричневых окрасок. У подножия большого валуна сидели все лисы и участливо поглядывали на Волка.
- Впервые вижу такое! - изумленно пролепетала Тень. Двое ее спутников ничего не ответили.
На камне Волк поднял глаза и провел взгляд по толпе зверей. Он заметил Тень, которая стояла на самом краю Лощины, и преобразился. Наверное, он решил, что теперь все в сборе, и он может начать речь.
Тень тем временем решила пробиться сквозь толпу и отыскать семью Нелли и Серохвостого. Волк заговорил. Сначала его голос звучал неуверенно, но вскоре перестал дрожать и повысился.
- Дорогие мои собратья! - обратился Волк к лесным жителям. - Мы нередко воевали друг с другом, убивали друг друга, даже насмехались над представителями собственного вида. Но сегодня мы собрались здесь вместе - заклятые враги, добыча и охотники. Это означает только одно: в лесу наступили по-настоящему тяжкие времена.
Тень, прорываясь к большому камню и стараясь держаться подальше от кошек, подумала: "Откуда это у Волка такие ораторские способности?" Лис продолжил:
- Я буду говорить о нашем положении всю правду: лес больше не принадлежит нам. Леса вообще больше не будет, потому что уже завтра на рассвете люди примутся за его полное уничтожение.
Толпа загудела - то ли от возмущения, то ли от страха, но скорее всего, от того и от другого. Темная лисичка уже почти добралась до лисьей кучки, с отвращением отбрасывая со своего пути кроликом и зайцев. Ей казалось, что было верхом безрассудства приглашать на собрание тех, на кого она обычно охотилась.
- Между тем, этот день кажется мне в два раза ужаснее, чем вам, - неожиданно сказал Волк после некоторой паузы. - Сегодня мое сердце посетила ни чем не восполнимая пустота, и все лисье общество потеряло достойнейшего из лис. Сегодня от нас ушел мой отец, Серохвостый, и отправился в лисий рай.
Тень остановилась, как громом пораженная. Что!? Умер Серохвостый? Но как же так? Для Тени он всегда был чем-то вроде героя, который никогда не сдается, который никогда не умрет. Нет, Серохвостый не может умереть! Он не такой, как все остальные! Здесь какая-то ошибка! Лисица в отчаянии распихала нескольких лис и крикнула во все горло:
- Не правда!
Мгновенно взгляды со всей Лощины уставились на нее. Но Тень не обращала на них внимания. Ее глаза застлала пелена слез, в ушах стоял пронизывающий звон. Волк с сочувствием смотрел на нее.
- Боюсь, это чистая правда, - вздохнул он. - Я стоял над его телом до заката, а потом прикрыл листьями и взмолился Саймири, прося своему отцу мира и спокойствия. Мне очень тяжело быть сейчас здесь и говорить об этом. Но, когда Серохвостый умер, меня вдруг укололи слова, произнесенные в детстве. Я обещал сделать все, чтобы спасти лисий род. И вот я здесь. Нам необходимо срочно решить, что делать, иначе к Саймири отправимся все мы, следом за лисом с серым хвостом.
Тень едва ощущала окружающий мир, давясь слезами. Она могла чувствовать лишь ужас, который царил вокруг. Он проник ей под кожу и вцепился в сердце острыми когтями. Ей казалось, что наступил конец света. Еще никогда она не чувствовала себя настолько гадко, даже когда ее изгнали из Зеленой Долины. О, Луна! Это было так давно, и я тогда была такой глупой крошкой, - подумала Тень, готовая сдавить зубы на своем собственном горле.
И вдруг она почувствовала чье-то прикосновение к своему плечу. Лисица резко развернулась, готовая броситься в атаку, но увидела перед собой лишь мрачные лица самых родных ей существ - Нелли, Флай, Миля и Дрейдре, и Марион. Все они были ей настоящей семьей, и стояли рядом в трудную минуту, хотя Тень была уверена, что они сами готовы умереть от горя.
Темная лисица разглядела эти лица. Флай держалась с холодным спокойствием и достоинством. Уголки ее губ дрожали, глаза были набухшими от слез. Наверное, она долго плакала, прежде чем явится на собрание. Но здесь она держалась просто по-королевски. Ее морда была испещрена рубцами и морщинами. Перед Тенью стояла совсем старая, совсем больная лиса. Она казалась более старой, чем когда-либо. Возможно, этот вид ей придавало горе, навалившееся на сердце.
Лисы из младшего поколения смотрели на нее грустыми глазами. Видно было, что они тоскуют, но вес случившейся трагедии был для них не столь тяжким, как для лис из старшего поколения.
Нелли между тем не скрывала слез. Она стояла и сотрясалась от рыданий, прижавшись к своей матери. И в эту минуту Тень подумала: "Бывает ли что-то ужаснее этой минуты? Несчастнее этих лиц?"
И внезапно небо над лесом просветлело. Звери недоуменно подняли морды. До утра было еще много часов. И вдруг они увидели, как небо прочертила странная золотая полоска, и на полпути к земле она взорвалась, оставив на небе пепельную дугу.
- Что это? - ахнули какие-то лисята из чужой семьи. - Как красиво!
Но всем остальным присутствующим это зрелище не показалось красивым. Оно таило в себе какую-то скрытую опасность. И вдруг, где-то в лесу прозвучал жуткий взрыв, а за ним еще один, поближе. В Лощине началась паника. Звери кричали, впивались друг в друга когтями и рычали. Поднявшаяся суета заставила высушить слезы на глазах лисьей семьи.
- Что нам теперь делать? Что будет? - Дрейдре превратилась в беззащитного лисенка и вжала голову в плечи. Шерсть ее встопорщилась от страха.
Никто не ответил. Никто не знал ответа. И вдруг Тень осенило - она вспомнила свой сон. Ну конечно! Есть лишь одно место на земле, где можно приютить всех этих несчастных зверей, и где человек ни за что не посмеет навредить природе! Это был заповедник Цветочная Долина! Тень задохнулась от мелькнувшей надежды в груди.
Черные силуэты деревьев вдруг стали явственно выделяться на кроваво-красном небе. Ясно стало, что какая-то часть леса горит. Люди потеряли рассудок... Над гвалтом перепуганной толпы разнесся устрашающий звук ружейного выстрела. Совсем с другой стороны леса послышался новый взрыв. Лес был окружен со всех сторон.
Тень снова поняла, что теперь все зависит от ее холодной решимости. Она обратилась к своей семье:
- Кто из вас достаточно смел, чтобы выйти за границы Лощины и разузнать обстановку?
- Я! - тотчас вызвался Миль.
- Не-ет! - взвопила Нелли и вцепилась зубами в шкурку сына.
- Успокойся, мам! Я быстрый и храбрый! Ты сама воспитала меня таким! Я смогу пробежать весь лес насквозь, и ни один лысый человек не заметит меня!
- Ты что, не понимаешь? Люди сошли с ума! Теперь они вообще не соображают, что делают! Ты можешь погибнуть! И я этого не вынесу! - ревела Нелли. В этот миг она показалась Тени такой невыносимо измученной и старой лисицей... Почти как Флай.
- Если бы я могла, я бы сама выбежала посмотреть, - как можно спокойней сказала Тень. - Но мне еще нужно вразумить эту толпу зверей. У меня есть план. Отпусти Миля, он прекрасно справится. Мы все верим в то, какого достойного ты вырастила из него лиса.
Нелли всхлипнула и отцепилась от сына. Она закрыла глаза и с трудом выговорила:
- Ладно. Пусть идет.
- Спасибо, мам! Я бысто! Сбегаю - и обратно! - веселым тоном крикнул лис. Он побежал прямо по живой массе зверей к выходу из Лощины. Вскоре кончик его рыжего хвоста исчез в колючих кустарниках.
Тень немедленно вскочила на большой валун, встав рядом с Волком, который безуспешно кричал что-то в толпу. Взрывы разрывали ушные перепонки, но Тень до предела напряглась и заорала:
- Слушайте все! Сейчас не время для паники! Мы все спасемся, если поступим мудро и хладнокровно! - она замолчала, набирая в легкие воздуха. - Я послала на разведку лиса. Он вернется и доложит нам, что происходит. Если есть в лесу хоть одна тропинка, где не орудовали бы люди, мы пойдем по ней в новые края, где отыщем наше спасение.
На секунду все стихло, а потом вдруг загалдела волчья стая:
- Что же это за новые края?
- Это заповедник, - спокойно ответила Тень. - Там ни один человек не посмеет тронуть нас пальцем.
- Откуда ты знаешь об этих краях?
- Я сама провела там несколько лет... В изгнании.
- Вот как? - волки вскочили на лапы и зарычали. - Мы будем слушаться вонючих лисиц? Мы - волки, величайших из лесных народов! Мы пойдем своей дорогой, у нас собственный путь! А слушать низких тварей, подобных лисам, нам ни к чему! Кроме того, изгнанных и черных тварей, подобных лисам...
Тень оскалила зубы, но не стала ничего отвечать на это. Она лишь беспристрастно сообщила:
- Чтож, вам будет хуже. Лесу будет плохо без волков... Но только не в том заповеднике. Он прекрасно продержится и без вас. Тем более бычки, которые живут там! - в голосе лисицы было нечто искушающее, но волки только еще больше взвились.
- Подкупаешь нас, криводушная падаль? Так вот знай - волки ходят сами по себе!
Стая волков резко развернулась и вышла прямо в полыхающий огнем внешний лес. Никому не было известно, что они собираются делать и куда идти, но судьбу их Тень с мольбой передала Луне и Солнцу.
Лисица окинула взглядом Лощину, на поредевшие после ухода волчьей стаи ряды лесных зверей.
- А что решили вы? - громко спросила она. - Выбираете ли вы счастливую жизнь и полную свободу на чужих землях, или же желаете погибнуть на родной земле?
Присутствующие возбужденно зашептались, и дикие лесные кошки вышли вперед, выпятив грудь и подняв хвосты трубой. Заговорила какая-то старая черепаховая кошка:
- Мы никогда не опустимся до лисьего народа и не вступим с ним в перемирие. Сегодня вы видите нас так близко перед своим носом в первый и в последний раз. Мы... принимаем помощь, мы соглашаемся мигрировать в другие края. Но после этого не ждите от нас благодарности! Мы, кошки, тоже идем своей дорогой и не зависим ни от лисиц, ни от волков, ни от кого бы то ни было. Вам ясны наши условия?
- Вполне, - ответила лисица. - А теперь, кто-нибудь еще желает присоединиться к лисицам и уйти из этой горящей клетки, грозящей смертью?
Еноты, барсуки и все остальное зверье согласно закивало. Они пришли к единому соглашению - переселиться в заповедник Цветочная Долина.
Пока не вернулся Миль, Тень решила немного рассказать зверям о приемуществах и богатствах их будущего дома. Она говорила как можно спокойнее и внятнее, не смотря на ужасный грохот и жар огня, который постепенно приближался к Воющей Лощине, подгибая под свобой деревья и уничтожая дивные богатства леса. Когда лисица уже не знала, о чем рассказывать, в Лощину ворвался рыжий лис. Это был Миль.
Нелли с диким воплем бросилась к своему сыну и принялась облизывать его, чтобы убедиться, что он здоров. Но не успел лис возмутиться, как Нелли не своим голосом завизжала:
- Откуда у тебя эта рана?! Ну, отвечай?
- Мам! Да все впорядке, - отмахнулся Миль. - Меня укусила собака, но я...
- Ты что, одурел? - взорвалась Нелли. - Как ты посмел попасться собаке в зубы? Где ты был? Что произошло?
Миль вырвался из объятий матери и отряхнулся. Он с облегчением вздохнул и, не обращая внимания на вопли лисицы, подошел к камню, где сидели Тень и Волк. В глазах Миля был какой-то странный охотничий блеск. Наверное он просто возбудился, бегая по горящему лесу, подумала Тень. Волк же все время молчал, тупо смотря на происходящее.
- Из леса нет никаких безопасных троп! - первым делом выпалил Миль. - Я проверил все, от Верхнего леса, точнее от его остатков, до Охотничьей зоны, проверил участок и вглуби леса. Повсюду люди! Они уничтожают лес, наскоро расчищая площадь для будущего города. Я не могу объяснить их рвение, но они не останавливаются ни перед чем. Огонь близок к Лощине. Если мы останемся здесь, мы погибнем! - Миль задохнулся от напряжения, и повторил: - Выхода из леса нет!
Снова поднялась паника. Некоторые из зверей не выдержали страха и выскочили прямиком в лапы обезумевшим людям. Тень задумалась. Ее сердце бешено колотилось, она никак не могла сообразить, что делать.
 
Подобное зрелище бередило его и без того больную душу, и прогрызало его мозг, подбираясь к основанию, чтобы лишить рассудка. И Донар снова заговорил шепотом с образом, представшим лишь в его сознании.
"И вот снова ты стоишь. Но какое же гордое, счастливое у тебя лицо! А я... Я снова в твоей тени. Я снова так бесполезен в твоей жизни, так пуст, так... ненужен для твоего счастья.
Ты безрассудно расточаешь все свои прелести тому, кто для тебя и когтем не пошевельнет! Нет, он не будет ради тебя вгрызаться в лед, ломать зубы, лишаться ног. А я буду! Какая ты глупая, какая же глупая. Слепец тут не я, а ты! 
Донар неожиданно вспомнил о чудесной речке у водопада. А что, если?.. Затем он вновь посмотрел на Тень - такую счастливую и беспечную, как будто и не бывало тех тяжелых лет гонений. Он посмотрел на нее таким вожделенным и таким притягивающим взглядом, что лисица не могла не обернуться и не вспомнить о нем.
- Донар! - окликнула она его, и подбежала чуть ближе. Ник оставил их вдвоем, по какой-то необъяснимой причине, светлый лис чувствовал, что это их последний разговор, и не мог удержать того злорадного чувства, что появилось в груди. Тень была его, и больше ничьей.
- Тень! - хриплое слово, вылетевшее их его горла, вцепилось в лисицу будто она была последней надеждой утопающего.
- Я понимаю, что, возможно, тебе нелегко осознавать это. Но мы с Ником вместе, мы принадлежим друг другу, и мы счастливы. Ты обязан знать это, ведь ты - мой лучший друг, ты мне как брат! У меня никогда не было более замечательных друзей, Донар! И я хочу, чтобы ты тоже был счастлив! Что мне для тебя сделать?
Донар, свесив уши, горестно вслушивался в каждое слово, которое подавало бы надежду. Но напротив, каждое лисичкино слово работало не хуже пощечины.
- Донар, почему ты выглядишь так... ужасно?
Лис молчал, по его морде скатилась соленая слеза.
- О, Ала-Кай! Неужели ты все еще?.. - Тень замерла от внезапной догадки, промелькнувшей в ее голове. После некоторой паузы она выдавила: - Это просто... Отвратительно, Донар. Как ты можешь? Ведь прошло столько времени!
- Но Тень... Почему ты никогда не была способна понять меня?.. - с отчаянием закричал лис.
Мгновение лисица выглядела расстроенной, но сразу же изменила свое выражение - она почувствовала какое-то странное отвращение к Донару. Не то, которое появилось несколько лет назад при их первой встрече в зимнем лесу. Это было настоящее, разочаровывающее, раздражение, которое не оставляло после себя никаких иных чувств.
- Ты просто смешон, Донар, - фыркнула Тень. - Забудь ты о своих фантазиях, наконец. Твои взгляды, твои слова, молящие о надежде - как я устала! Почему ты не можешь быть мне другом?.. Молчишь... Твое дело. Молодость не вернешь, Донар, события не изменить, все что было раньше - безвозвратно потонуло в прошлом. Я уже едва припоминаю события того дня, когда мы впервые познакомились. А ты все еще испытываешь эти глупые, похотливые желания? Не смеши меня, Донар!
Тень закончила говорить и взглянула на лиса. Он выглядел так, словно находился на пороге смерти - в глазах потухла жизнь, шерсть небрежно висела на нем клочьями.
Тень хотела было еще что-то сказать, но Донар повернулся к ней спиной и молча поплелся в подлесок...

Он ее ненавидел! Она погубила его, и он ее ненавидел!
Донар прорывался сквозь уродливые лапы голых деревьев. А они терзали его беспощадно, со злобной ухмылкой.
В глазах у лиса плясали злобные огонечки, подзадривая его. Безумный, остановись! Но он бежал, и бежал, не жалея себя. Сумасшедший, он ослеп и не видел дороги. Он споткнулся о корень векового дуба и напоролся на торчащий острый камень. Донар лишился одного глаза в наказание за свою отчаянную слепую любовь. Он скорчился на земле, хватаясь лапами за пустоту и визжа от боли. Слезы градом посыпались из целого глаза.
Но лис все равно поднялся на лапы, еще более безумный и опьяненный болью. Он шатался из стороны в сторону. Он дрожал. Но он продолжал бежать к заветному водопаду. Иной раз он падал, чтобы вновь подняться. Иной раз вздрагивал от боли, изранив еще одну ногу. Огненная шерсть насквозь окровенела, оставляя за собой метки на корнях деревьев, на иглах его любимого кипариса. Так, при желании, можно было отследить по этим алым меткам весь путь Донара. Путь, лишенный разумной причины, ведь двигала им безумная слепота.
В конце-концов, лис прибежал к намеченной цели. Все его тело было подобно желе, которое тряслось от легкого дуновения ветерка. Лис стоял на большом земляном обрыве. Внизу, далеко-далеко, бурлила вода "волшебной" реки, впадающей в озеро. Вода бежала от маленького водопадика, холодно и неприветливо. Ослепшему душой и телом, Донару эти потоки показались прекрасными, теплыми, дружелюбными. Хор лесных сирен потянул его за собой, в эти материнские воды земли. Если он прыгнет, он станет самым прекрасным лисом на земле, и Тень не сможет не влюбиться в него! Если он прыгнет в этот поток, его нежно закружит водоворот, обласкает волна, расцелует пена. А сирены буду петь ему чудные песни, от которых его ожесточившееся сердце запылает. Он снова будет видеть, все раны залечатся. Он переродится. Он будет прекрасен, а вода будет ласкова, как любящая мать.
- Так чего ж я жду?! - воскликнул Донар.
Он испустил зычный крик, разбежался и прыгнул!..

Как жаль, что в каждой сказке есть только доля правды. Как жаль, что иногда нет даже этой ничтожной доли. И уж совсем редко мир, вознесенный своими прелестями до небес в легендах и небылицах, совпадает с тем, что может случиться в реальности.
Безумного лиса засосало в пучину черных, ледяных осенних вод. Его разорвала немилосердная волна. А река смешалась с ним воедино, убивая сказку о перерождении и красоте.

- Тебе кажется? А мне кажется, что этот Доннар меня как черт ладана боится. Teufel! Что-то в нем нечисто.
- Это ты так говоришь, потому что ты - ревнивый Негодяй!
- Нет, ну ты вспомни, как он сегодня вечером дважды убегал от меня. Пятки так и сверкали!
- С чего ты такой самоуверенный? Может, он и не от тебя убегал вовсе.
- Вполне возможно, - согласился лис. - С уверенностью я заявляю лишь одно: его нервная система пошаливает. Он какой-то... забитый. Ты уверена, что хочешь оставаться его подругой? Нет, я не смею принуждать тебя...
Тень не смогла продолжать выслушивать то, что говорил Ник. На языке у нее так и вертелось: "Не смей говорить о моем бывшем муже в подобном тоне!" Но все-таки она сдерживала свои чувства. Она ни за что не должна рассказывать Нику, кем на самом деле является для нее Донар... И вдруг Тень задумалась. А правда - кем? Ведь к нему у нее особое отношение. В конце-концов, они столько пережили вместе!
- Что с тобой? - прямо-таки повелительный тон, характерный для лис с западных равнин, возвратил лисицу в реальный мир.
- А что такое? - встрепенулась она.
- Ты как-то странно поджимаешь губы. Словно ты хочешь что-то сказать, и не решаешься.
- Я просто не хочу, чтобы ты сильно распускался на счет Донара. Ведь он же мой друг!
- Прошу прощения.

Глава 41
Конец Зеленой Долины

Лисы воспринимают мир не так, как мы.
Когда лисы охотятся, то во рту они ощущают непроходящий вкус горькой крови, а мир окрашивается в ядовито-красные тона.
Когда лисы в страхе, весь мир кажется им мельканием черно-белых полос и точек, земля пропадает из-под их ног, и им кажется, что они находятся в бесконечном вязком пространстве, из котрого невозможно выбраться, но необходимо попытаться сбежать.
Когда лисы влюблены, мир вокруг них окунается в бесконечную лунную ночь. В свете дня они видят прохладную мглу,  ублажающую их разгоряченные тела.
Ночь их верный друг. Они не боятся тьмы, их сердца подпрыгивают и замирают в сладком наслаждении, когда кругом тени и лунные блики. Их шкуры лосняться в сиянии звезд, их зубы обнажены в предвкушении дикого танца, который исполняет всякий лис со времен Адвайта-Веданты, когда впервые на землю опустилась тьма.
День их враг. Днем лис болеет, он не может мыслить трезво.
Каждый лис суеверен. Каждый лис видит мир в более широком размере, он видит его объемней, нежели люди. И хотя это очень сложно понять, но каждый лис в ночи видит множество иных мест, которых даже днем зоркий человеческий глаз не заметит. Эти места - то недоступное людскому миру, что видят лисы. В сознании лис неизменно присутствует древний отголосок, в их воображении неизменно есть спутник, который следует за ними и открывает новые убежища.
Когда же лис поражен бешенством, все образы и предметы теряют трехмерный вид. Перед их взором все превращается в паутину. Нити этой паутины покрыты сгустками крови, а всякое живое существо приобретает зловещий вид с порванной челюстью, которое непременно хочет причинить больному лису вред. Даже родственник в глазах бешеного лиса становится чудовищем, его голос - свирепым рычанием. И тогда зараженная кровь бегает в жилах быстрее, больной мозг приходит в окончательное исступление. Если кругом чудится кровавая паутина и всюду враги, ты неизменно сходишь с ума. Лис бросается на все, что шевелиться, так как верит, что если он убьет опасных монстров, то он будет спасен и обретет мир.
Бешеный лис стремиться впиться зубами в гнилую плоть врага, вырвать красные глаза, истерзать паутину, которая все более и более сгущается перед ним.
Когда бешеный лис приходит к кульминационному моменту своей болезни, ему кажется, что лапы его опутаны веревкой, сплетенной из внутренностей другого лиса, скорее всего родственника.
А потом вдруг кошмар его кончается, ужасы отступают, и он оказывается посреди знакомого ему леса. Он чувствует себя легким, как перышко. И все мирское перестает иметь значение. Теперь он просто дух, что-то такое, из чего состоит дождь, иней, но самое главное - туман.
И тогда погибший лис замирает в блаженстве со своей последней мыслью: он выиграл борьбу, он убил всех чудовищ, он разорвал паутину...

Злорадная белка под именем Лозарент Храбрая Белка, которая любила петь песенки про лисицу-черномазку, тем летом была убита юркой куницей.

Тень:
Вам наверно никогда не узнать, 
Почему всегда рассеяна я, 
Почему дела кончая, опять, 
Начинаю вспоминать я Тебя. 
Почему в моей душе эта грусть, 
От бессмыслености людей, 
Плачу я о прошлом, да, ну и пусть, 
Всё равно ведь не вернуть мне тех дней, 
Всё равно мне не вернуть! 
Если б вдруг, 
Я смогла через сон проникнуть в тот день, 
Я тебя отговрила б мой друг, 
А пока я просто-напросто тень...
( - Валентина Чадова )

Конец Зеленой Долины предвещал огромные и действенные перемены. Древний род лисиц, чьи предки обитали здесь с рассвета времен, перекочевал в другие места. И Долина опустела.
На следующий год люди поняли, какую ошибку совершили, вытравливая кореных жителей леса. Зайцы и грызуны раплодились до бедственного колличества. Но даже если жители деревеньки и хотели вернуть лисиц в эти края, было уже поздно. Род vulpes vulpes покинул эти места, безвозвратно и навсегда.
Именно такую эру начали две влюбленные лисицы, Чинк и Сабрина. Именно такую судьбу предначертал волк по имени Гром. Именно эту миссию продолжил Серохвостый, выживший щенком и породивший много поколений храбрых и живучих лис. И расцвет лисьего рода ждал теперь далеко за горами, за полями, в прекрасном и огромном заповеднике, где больше ни один охотник не посмеет причинить им вред.

Тень была уже довольно старой лисицей. Она почти ничего не помнила о молодости и о страданиях, испытаниях, выпавших на ее долю.
Лишь изредка она припоминала какие-то события. И то только тогда, когда новые события случайно напоминали о них, прежних.
Кипенно-белая седина тронула ее роскошный черный мех. Лисица стала серо-белой. Она всегда мудро наставляла своих детей. И хотя она и не помнила ничего о своих приключениях, она впитала в себя частичку мудрости, приобретенную вместе со случившимся.

Маленький веселый лисенок боролся с заячьим хвостом, как с каким-то жутким монстром. Он то набрасывался на "добычу", то вдруг отскакивал. Но вел себя очень воинственно для обычного маленького лисенка.
По лесной подстилке пополз лунный лучик, пробившийся сквозь кроны дубов. Лисенок принялся ловить его, а Тень невольно улыбнулась. Не лучу. Не лисенку. Просто так.
Лисенок был весь рыженький, и не был похож ни на отца, ни на мать. А еще у лисенка были большие любопытные глаза и звонкий смех. Всем своим существом он напоминал погибшего Донара.
Лисенок искренне смотрел на посеребренную луной травку, плывущие в вышине белые облака. Он радовался всему на свете, ведь для него это было так ново и свежо.
- Этот очень красивый! - сказал Ник, указывая на лисенка.
- Да, - согласилась Тень, - он самый лучший.
- А как мы его назовем?
Тень знала одно имя. Такое красивое, трогательное, замечательное имя! Но она никак не могла воскресить его в памяти. Лисья память, к сожалению, не столь широка, сколь человеческая. А такое хорошее было имя...
Смирившись с непререкаемой истиной, Тень сказала:
- Лучик. Давай назовем его Лучиком. Он такой веселый и игривый, безмятежный и светлый! 
- По-моему, очень милое имя, - согласился Ник.
Счастливая лисья семья еще немного, до первых солнечных лучей, коснувшихся горизонта, оставалась на полянке. А затем они пошли спать спокойным и сладким сном. Ведь им больше ничего не угрожало.
Ну а пока маленький Лучик играл на лунном поле, в безопасности, с любимыми мамой и папой, с братишками и сестренками. И ждал, какие же сюрпризы приготовила ему эта интересная жизнь? А ведь жизнь, должно быть, такая интересная и счастливая штука!
В этой мирной Цветочной Долине больше никто и никогда не посмеет потревожить крепкий сон нового поколения лисят, ибо человек со всеми своими бедами остался далеко позади. Там, в заброшенной Зеленой Долине, где за сотни лет погибло множество душ и пролито озеро крови. Отчаянье и горе - теперь это пустозвонство, далеко ушедшие понятия, погибшие вместе с тем лучезарным утром, когда пришел конец Зеленой Долине.
Серохвостый... Лисичка... Нелли... Волк... Демон... Тень... Все они дети одних и тех же предков. Все они святые чада прорицаний и неземной любви.
С тех самых пор лисий род ждал юный, полный счастья, рассвет, положенный вместе с последователями двух самых лучших лис, которых знавала вся северная земля: Чинка и Сабрины...

Конец
~ Полина С.